Маалик - Мелани Джейд

Ава затаила дыхание, когда дверь распахнулась, но этот дикий инстинкт уже вступил в силу, смешавшись с ненавистью такой силы, что та почти заглушила её голод… почти.

У этих двух вампиров не было времени среагировать. Ава прыгнула, как дикое животное, Лэнгу на грудь, когда тот попытался войти в камеру. Он даже не успел закричать, как она яростно вцепилась ему в горло, разрывая прямо насквозь, через голосовые связки. Она застонала от полного блаженства, жадно напиваясь, втягивая в себя глубокими глотками его кровь. Ава почти не чувствовала, как Лэнг бьёт её руками, когда он, споткнувшись, рухнул назад, распластавшись на спине. Она совсем потеряла ощущение окружающего мира, пока её разум опустошался, а жажда крови поглощала её. Как она могла раньше не знать такого восторга? Как вообще могла думать, что когда-либо знала хоть что-то столь же невероятное, как вкус крови, текущей сейчас по её горлу? Ничто не могло с этим сравниться.

Ава едва заметила, как кто-то ударил её по спине, а затем чья-то рука яростно вцепилась ей в волосы. Резкий рывок откинул её голову назад.

Девушка закричала. Да как он посмел отнять у меня мой, блядь, ужин? — подумала она, когда в ней вспыхнула убийственная ярость, не похожая ни на что, что она когда-либо чувствовала. Ава развернулась быстрее, чем двигалась когда-либо прежде, вскинула руку и сбила чужую ладонь со своих волос. Она раскрыла рот, не замечая крови, текущей по её подбородку, шее и одежде. Ава, блядь, умирала от голода, и этот ничтожный кусок дерьма посмел отнять у неё еду. Шипя на него, как дикое животное, она чувствовала, как жажда крови крошит её сознание, не давая сосредоточиться, но сквозь туман она увидела стоящего перед ней Джозефа — руки выставлены вперёд, глаза широко распахнуты.

— Ава, какого хрена? Будь хорошей девочкой. Ты же не хочешь вляпаться в ещё большие неприятности, чем уже есть, — сказал он, делая маленький шаг назад.

В её сознании рваными вспышками пронеслись воспоминания о том, как он кусал её, избивал, покрывал синяками, разрывал её плоть и игнорировал слёзы и мольбы остановиться, сплетаясь с голодом, который всё ещё не был утолён. Она поднялась, глядя на него со смесью ненависти и голода.

— Что такое? Больше не хочешь со мной поиграть? — выплюнула девушка, бросаясь на него.

Джозеф ударил её, и голова Авы дёрнулась в сторону, а по правой щеке полоснула вспышка боли, но ей было плевать. С лёгкостью проигнорировав её, она полоснула когтями вниз по руке, которой он её ударил. Он попытался поднять вторую руку, чтобы отбиться, но было уже поздно. Она всем телом влетела в него, её голова врезалась ему в шею, а клыки рвано прошли сквозь плоть, сухожилия и мышцы, жадно высасывая его кровь.

Она крепко обвила руками его плечи, впиваясь когтями ему в спину, пока он пытался её стряхнуть. Её ноги болтались, когда он со всего маху влетел в стену, и её спина сильно ударилась о камень, но она не ослабила хватку. Она подняла ноги, обвила ими его талию, ещё крепче закрепившись на его теле, пока он кричал о помощи.

Ава ухмыльнулась, уткнувшись в его изуродованную шею, торопливо пила, втягивая всё глубже и глубже, и её глаза закатились. Это был экстаз. Её разум едва отмечал его кулаки, колотящие по её боку и затылку. Её поглотило бешенство кормления. Джозеф умрёт, и она смакует каждую каплю крови этого ублюдка. От этой мысли её захлестнуло безумное ликование.

Она наконец окончательно слетела с катушек.

Эти ублюдки втоптали её в грязь, сломали ей душу, превратили в чудовище, а теперь… Теперь она была убийцей и наслаждалась каждым мгновением.

А̀ну победил, — смутно подумала она, когда Джозеф рухнул на колени, больше не пытаясь её оттолкнуть. Он сломал её и превратил в безмозглого монстра.

Она почувствовала, как сердцебиение Джозефа замедляется до почти несуществующего пульса, как его сердце делает один… два… три медленных удара и затем замирает.

Ава отпустила его безвольное тело. Она стояла на четвереньках, нависая над растерзанным телом своего мучителя, и не чувствовала… ничего.

Позади раздался булькающий кашель, и, резко повернув голову, она прищурилась, когда её взгляд впился в Лэнга. Он подтянулся в сидячее положение, привалившись к стене, и обеими руками зажимал окровавленное горло, пытаясь остановить кровь. Его обезумевшие глаза были широко распахнуты от страха, пока он смотрел на девушку, а потом метнул взгляд на мёртвое тело Джозефа.

Ава оскалилась, как обезумевший зверь.

— Что такое, Джозеф? Почему ты больше не смеёшься? Я тебе больше не кажусь смешной? Обычно ты считаешь самым забавным на свете, когда я съёживаюсь и плачу, — она развернулась и поползла к нему, как гибкая кошка, крадущаяся к мыши.

Лэнг закашлялся без остановки, кровь просачивалась сквозь его и без того окровавленные ладони, пока он лихорадочно двигал одной рукой, пытаясь опереться, затем шевелил ногами, стараясь скользнуть вдоль стены подальше от неё.

Ава рассмеялась, и этот звук показался ей самой чужим.

Это сейчас была я? — рассеянно подумала она, пока запах крови Лэнга уже начинал мутить её мысли.

— Больше не хочешь со мной играть? Что такое, Лэнг? — зло выплюнула она, и воспоминания о нём вновь смешались в её сознании с жаждой крови.

Улыбка сползла с лица девушки, и она поползла быстрее, больше не играя с этим ублюдком. Она собиралась убить этого сукина сына! Гнев поднялся неуправляемой волной, и её снова захватила убийственная ярость. Лэнг попытался закричать, когда Ава прыгнула, как львица, приземлившись ему на колени. Левой рукой она прижала его голову, удерживая неподвижно, а правую высоко занесла и опустила с такой яростью и скоростью, что удивила саму себя. Её окровавленные когти снесли половину его лица.

— Я тебе теперь не смешная?! — закричала она, ударяя по его изуродованному лицу, и в её сознании всплыл образ, как он кусает её. — Я тебе теперь недостаточно красивая? — завизжала она, потерявшись в яростном безумии, снова и снова обрушивая кулак вниз, превращая в месиво и без того уничтоженное лицо.

Лэнг потерял сознание, и его тело безвольно обмякло у стены, а она всё продолжала его избивать, пока боль от воспоминаний обо всём, что они делали с ней все эти месяцы, не накрыла её, словно товарный поезд. Из её груди вырвался мучительный крик, и девушка безжалостно колотила по уже неузнаваемому лицу, выплёскивая всю боль, что носила в