Демон Пепла и Слёз - Виктория Олейник

– Что значит, поклялся на крови? Я никогда бы…

– Но ты дал мне обещание!

– Потому что не знал, что твой сын нечисть похлеще Амброза! Ты не ответила. Что значит «на крови»?

– Ну, – Алексия деловито пожала плечами. – Каюсь, я разбила бутылку не случайно. Капелька твоей крови подошла для заверения клятвы. Ты же простишь слабую женщину за эту маленькую хитрость?

Она подошла к отцу ближе и погладила его свободной рукой по груди. Отец стоял как громом пораженный. Выходит, он знал изначально о договоре с Велором?

– Да брось, пупсик. Ты же знал, кто такой мой сын. Ты сам отдал мне дочь. Клятва на крови столь же сильна, как и договор! Но вот, если бы не было договора…

Она привстала на цыпочки, улыбаясь отцу в лицо.

– …если бы ты помог мне разорвать его… заключил бы новый… наш красивый план мог бы сработать! Мой сын получил бы Аристол, я местечко у его ног, а ты власть среди охотников. Полную и безоговорочную. Вспомни, ты ведь этого так хотел… а всего надо, что отдать одну пустоголовую девчонку в объятия моего сына. Обещаю, я присмотрю, чтобы он был с ней нежен… только пойди мне навстречу… выполни клятву…

Отец перехватил руку Алексии на груди, но я видела – он колеблется. Сомневается. Это же увидела и охотница.

– Да какая разница, дружочек… будет она с одним или с другим. Твоя дочь станет повелительницей Аристола! Это все, что должно тебя волновать! Подумай. В мире воцарится порядок. Дай моему сыну поиграться с девочкой. Ты же этого хотел…

Она приподнялась на цыпочки и впилась моему отцу в губы. Я ахнула от возмущения, ведь отец ее не оттолкнул!

Крепко обхватив ее за талию, он не шелохнулся, но позволил ей поцелуй, ответил на него. Наблюдать такое было отвратительно. Как же мама? А я? Всего я ждала от отца, привыкла к его отчуждению, нравоучениям и прочему, но чтобы вот так запросто, на моих глазах, отдать меня какому-то демоническому существу? И это все ради власти?!

На глаза навернулись слезы. Алекс крепче меня обнял, словно говорил, что никому не отдаст.

– Алексия… – выдохнул отец, отстранившись, но глядя в глаза охотницы. Он убрал ее волосы за ухо и повторил: – Алексия…

– Всего лишь одна роспись. Капля крови!.. – прошептала женщина, радуясь удачному соблазнению. Отец помедлил, будто раздумывая…

– Ты всегда была красива, Алексия, – прошептал он.

В ее глазах вспыхнуло ликование, злая радость, окрашенная торжеством… но вскоре оно сменилось ужасом и непониманием. У отца всегда была железная хватка и сейчас, сжав охотницу за горло, он почти поднял ее в воздух. Его голос изменился. Влюбленные интонации исчезли, остался металл и лед.

– Слишком красива для такого порочного существа! Надо было убить тебя сразу. Еще десять лет назад! – Отец с силой оттолкнул женщину, и та, вскрикнув, упала на пол.

– Анатолий! Пожалуйста…

– Надо было убить тебя вместе с твоим зверенышем! Поступить с ним, как он того заслуживал, отдать кому положено! – Ухватив Алексию за волосы, отец намотал их на руку и сощурился: – Черная метка его рук дело?! Где он, Алексия?! Где-он?! Где Лидариос?!

– Ты его не получишь!

– Получу. Конечно получу! Мы загоним его как зверя, если понадобится! Еще раз спрашиваю, Лексис, где он?! Выдай его по-хорошему, или я с ним лично разберусь! А ты знаешь, на что я способен…

Алексия вскинула голову, в ее глазах таились ненависть и отчаяние. Она защищала сына – и понимала, что проигрывает. Я не успела предупредить отца, да это и не потребовалось: едва охотница с воем кинулась на него, как он наотмашь ударил ее по лицу, да так, что женщина упала, а из ее носа брызнула кровь.

– Твари! Ненавижу вас!!! – зарычала она.

Больше она не походила на светскую львицу. В ней проступило нечто демоническое, настолько нечеловеческое, что это внушало страх. Глаза вспыхнули красным, по векам разбежалась сеточка кровавых вен, зубы заострились, обнажая нечеловеческую суть.

Она еще была красива – но уже иначе. Красива и смертоносна – демон в обличье охотницы. Затравленный демон… опасный.

– Я лишь хотела защитить сына! – воскликнула она, бросаясь на отца, но у того не дрогнула рука. Он пресек атаку и ответил, снова и снова… пока Алексия не рухнула на пол. Ее голова мотнулась в сторону, волосы разметались ореолом… больше она не двигалась.

– Отец… – выдохнула я.

Тот не оглянулся. Посмотрел через плечо, неодобрительно и с укором, и ничего не сказал. Присев возле Алексии, он приложил к ее шее пальцы и поджал губы, недовольный.

– Ах, Лекса. Была стервой и осталась. Стоило отдать тебя Совету уже давно, – тихо произнес он. Поднявшись, он окинул нас суровым взглядом, будто сообщал, что у нас большие неприятности. Сузил глаза и отдал приказ: – Вы оба. Возвращаетесь в здание Совета. Я отдал распоряжения, вас не тронут.

– Но Макс…

– Я займусь им, – повысил голос отец, пресекая попытки спорить. – Детям здесь не место.

– Мы не…

– Лия! – Отец прожег меня яростным взглядом.

Подавившись возражениями, я сделала шаг назад, к двери. Мне хотелось сказать ему так много. Спасибо для начала. Но слово застряло в горле… Скажу потом? Я вздохнула и, тронув Алекса за плечо, послушно отправилась к дверям.

Но возле них остановилась, словно натолкнулась на невидимую стену. Это чувство… ледяного, сжимающего грудь страха… оно словно окатило с ног до головы, заставило пошатнуться. Чувство непоправимого… неизбежного…

Я ухватила Алекса за рукав, не позволяя выйти. Сердце колотилось так сильно, что становилось больно дышать. Я не понимала причин, но не могла и шага сделать. Тени будто сгустились, выталкивая свет. Мигнули лампы. Всего один раз, но по всему магазину. С шипением рухнула тишина, взорвавшись знанием… опоздавшим на долю секунды!

– Отец, берегись!

Я развернулась так резко, что в глазах помутилось – но все равно опоздала! Тень оказалась быстрее. Стремительнее. Ей понадобился один удар сердца, чтобы добраться до отца. Всего один удар…

– Это тебе за мать, – процедил Максим, обратившись из тени в свою привычную форму. Его рука тоже не дрогнула… когда он провернул кинжал в груди моего отца. – Гори в аду!

Даже не поняла, что кричу. Кричу так, как никогда не кричала. Словно не я вовсе… Вырвавшись из рук Алекса, я упала перед отцом на колени.