Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова

Я приносила ему завтрак в библиотеку, где он теперь проводил большую часть времени, ссылаясь на неотложные дела с управляющим. Я видела, как его холодные глаза, поначалу настороженные и удивленные, постепенно смягчались при виде подноса с кофе и свежими булочками, который я ставила на край его стола.

-Тебе не обязательно это делать,- говорил он каждый раз, и каждый раз я отвечала одинаково:

-Я знаю. Но я хочу.

Я меняла повязки на его руке, и с каждым разом мои пальцы становились смелее, задерживаясь чуть дольше, чем требовалось для перевязки. Он позволял это. Не отвечал, не поощрял, но и не отстранялся. Просто сидел неподвижно, глядя на мои руки, на мои склоненные над его ладонью волосы, и в его голубых глазах загорался тот самый теплый свет, который я впервые увидела в день, когда перевязывала его рану.

Себастьян наблюдал за нами с откровенным, почти отеческим одобрением. Он находил предлоги оставить нас наедине, исчезал в самые неподходящие моменты и возвращался с невинным видом, который не обманывал никого.

-Вы творите чудеса, леди Грейсток,- сказал он мне однажды вечером, когда мы прогуливались по террасе, пока Лусиан беседовал с Гроувом в кабинете.-Я не видел его таким… Спокойным… Уже много лет.

-Он просто позволяет мне помогать,- ответила я, глядя на заходящее солнце, золотившее верхушки деревьев.-Это не чудо, это…Естественно.

-Для кого-то другого - естественно. Для Лусиана - чудо,-мягко поправил меня Себастьян.-Вы не представляете, как долго он отказывался от любой помощи, от любой близости. Он выстроил вокруг себя крепость и сидел в ней, как узник собственного производства. А вы… Вы просто вошли и сели рядом.

Я улыбнулась, но в душе шевельнулась тревога. Себастьян говорил так, словно это было что-то героическое. Но я-то знала, что моя забота - лишь малая толика того, что он заслуживает. И что за его спокойствием, за этой новой, хрупкой доверительностью, скрывается нечто, о чем он молчит. То, что заставляет его сжимать стаканы по ночам.

-Лорд Элмвуд,-я остановилась и повернулась к нему лицом. Ветер играл с моими волосами, выбившимися из прически. -Вы знаете его давно. Скажите… Что с ним на самом деле? Почему он так плохо спит? Почему у него бывают эти… Приступы отчаяния?

Себастьян замер. Его лицо, обычно открытое и насмешливое, на мгновение стало непроницаемым. Он отвел взгляд, глядя куда-то вдаль, на темнеющий лес.

-Это не мне решать, рассказывать вам или нет,-произнес он наконец тихо.-Это его тайна. Его бремя.

-Я знаю,-ответила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.-Но я его жена. И если он несет бремя, я должна разделить его. Хотя бы знать, что это за бремя.

Себастьян молчал долго. Так долго, что я уже решила, что он ничего не скажет. Но потом он вздохнул - тяжело, устало, словно снимая с плеч невидимый груз.

-Это семейное, леди Грейсток,- произнес он, и его голос звучал глухо. - Прогрессирующее помешательство. Так это называют врачи. Проклятие рода Грейстоков.

Прогрессирующее помешательство - На современном языке Фатальная семейная бессонница - крайне редкое наследственное заболевание мозга. У больного постепенно исчезает способность спать, что приводит к тяжёлым нарушениям психики и работы организма. Болезнь вызывается генетической мутацией и неизбежно прогрессирует.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Я знала это. Знала из будущего, из того страшных воспоминаний, которые ещё не случились в этой жизни. Но слышать это от Себастьяна, видеть подтверждение своим самым страшным догадкам, было совсем иным.

-Что… Что это значит?-выдохнула я, хотя уже знала ответ.

-Это значит, что он не может спать. Не по-настоящему. С годами бессонница усиливается, появляются галлюцинации, спутанность сознания…-Себастьян говорил, глядя в сторону, и каждое слово падало в тишину вечера, как камень в воду.-Его отец умер так. И дед. Это передается по мужской линии, и лекарства от этого нет. Лусиан знает с юности, что его ждет. И живет с этим знанием каждый день.

Я прислонилась к каменной балюстраде, потому что ноги перестали держать. Воздух вдруг стал слишком разреженным.

-Поэтому он такой холодный? Поэтому он отталкивает всех?-прошептала я.

-Поэтому,-кивнул Себастьян, наконец поворачиваясь ко мне. В его глазах была боль - за друга, за ту несправедливость, которую тот вынужден нести.-Он считает, что не имеет права на счастье, на близость, потому что скоро перестанет быть собой. Он женился на вас, чтобы оставить наследника, а не чтобы обрести любовь. И теперь, когда вы… Когда вы проявляете к нему нежность, это его пугает. Он боится, что вы привяжетесь к человеку, который вскоре превратится в тень самого себя.

Я молчала, переваривая услышанное. Перед глазами стоял Лусиан - его усталое лицо, темные круги под глазами, его попытки оттолкнуть меня, назвать мои чувства ложными. И за всем этим - не презрение, не гордость, а отчаянная, искаженная попытка защитить меня от будущей боли.

-Есть ли надежда?-спросила я, и мой голос прозвучал удивительно твердо.-Какие-то лекарства, лечение? Врачи, которые изучают это?

Себастьян покачал головой.

-Лучшие умы Лондона и Эдинбурга бились над этим. Но ничего не вышло. Только опиум, чтобы притупить боль и ненадолго погрузить в забытье. Но это не сон. Это просто… Отсрочка. И она становится все короче.

Я кивнула, принимая эту информацию. Внутри меня, там, где только что была пустота отчаяния, начало разгораться новое пламя. Не смирения. Не печали. А решимости. Я знала то, чего не знал Себастьян. Я знала, что в будущем, откуда я пришла, эта болезнь всё ещё была неизлечима. Но я также знала, что Лусиан прожил еще три года. Три года, которые я отравила своей ненавистью. Если у меня есть эти три года сейчас, я наполню их любовью и заботой. А если есть хоть малейший шанс найти способ облегчить его страдания, продлить его жизнь, я сделаю все возможное.

-Спасибо, что сказали мне,- произнесла я, выпрямляясь.-Я обещаю, что не выдам вас. И что буду беречь это знание.

Себастьян посмотрел на меня с удивлением и уважением.

-Вы необыкновенная женщина, леди Грейсток,-сказал он тихо.-Большинство, узнав такое, искали бы способ дистанцироваться. А вы… Вы стоите здесь и смотрите так, будто готовы сражаться с самой судьбой.

-Потому что я действительно готова это сделать,-ответила я просто.-Спасибо вам за доверие, лорд Элмвуд. А теперь прошу меня извинить - мне нужно кое-что сделать.

Я оставила его на террасе и быстрым шагом направилась в дом. Не к Лусиану. Сначала - в библиотеку. Ту самую, которую он так любил. Я помнила, что видела