Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова

Её пальцы были прохладными и невероятно нежными, когда она начала осматривать порезы. Лусиан смотрел, как её темные ресницы опустились, скрывая глаза, как она склонила голову, полностью сосредоточившись на своем занятии. В комнате было тихо, лишь изредка позвякивали стеклянные пузырьки, когда она брала их из ящика.

-Здесь есть осколки,-сказала она, не поднимая глаз.-Их нужно вынуть. Будет немного больно.

-Я терпел и не такое,-ответил Лусиан, и в его голосе прозвучала горькая ирония, относившаяся не к физической боли.

Фрея подняла на него быстрый взгляд - понимающий, сочувствующий - и снова опустила глаза. Маленьким пинцетом, который, видимо, тоже был в её ящике, она начала осторожно извлекать крошечные сверкающие осколки из его ладони. Боль была острой, но он даже не шелохнулся. Он смотрел на неё. На её сосредоточенное лицо, на прядь волос, выбившуюся из прически и касавшуюся его запястья, на то, как она закусила губу от усердия.

-Откуда у тебя это?-спросил он тихо, имея в виду ящик с припасами.

-Моя мать научила меня,-ответила она, не отрываясь от работы.-Она говорила, что леди должна уметь заботиться не только о своей внешности, но и о здоровье близких. Конечно, в нашем доме всегда был доктор, но для мелких травм этого было достаточно. Я не думала, что это когда-нибудь пригодится… По-настоящему.

Она вынула последний осколок и отложила пинцет. Потом взяла пузырек с бесцветной жидкостью.

-Это спирт. Будет жечь,-предупредила она, снова взглянув на него.

-Я же сказал, что я терпелив.

Фрея полила спиртом раны, и жгучая боль пронзила руку до самого плеча. Лусиан сжал зубы, но не издал ни звука. Фрея быстро промокнула порезы чистой тканью, затем начала накладывать мазь - мягкую, прохладную, пахнущую травами и медом. Её прикосновения стали ещё нежнее, почти похожими на ласки.

Когда она закончила и начала бинтовать его руку длинными полосками белой ткани, Лусиан почувствовал, как комок подступает к горлу. Это была не физическая боль. Это было что-то другое. Что-то, с чем он не знал, как справиться. Никто не делал для него ничего подобного. Никто не ухаживал за ним с такой заботой, с таким терпением. Его мать умерла рано, отец был далек и погружен в собственную болезнь, слуги делали свою работу без души. А она… Она сидела здесь, в полумраке его холодной спальни, и перевязывала его руку, словно это было самое важное дело в мире.

-Почему?-вырвалось у него, когда она закрепила конец бинта.

Фрея подняла голову и встретила его взгляд. В её глазах блестели слезы - не пролитые, а находившиеся на грани, готовые пролиться.

-Почему что?-спросила она шепотом.

-Почему ты здесь? Почему ты делаешь это?-он кивнул на перевязанную руку.- После всего, что я сказал тебе вчера. После всего, что было раньше. Я был груб с тобой. Я оттолкнул тебя. Я назвал твои чувства… Подделкой. А ты пришла и перевязала мне руку. Почему?

Фрея помолчала, глядя на него, и в этом молчании было столько боли, столько невысказанного, что у него сжалось сердце.

-Потому что ты мой муж,-сказала она наконец.-Потому что ты нуждаешься во мне, даже если не хочешь этого признавать. И потому что…-она запнулась, отвела взгляд, потом снова посмотрела на него, и в ее глазах горела такая искренность, что у него перехватило дыхание.-Потому что я вижу тебя, Лусиан. Не того, кого я боялась. Не того, кого ненавидела. А настоящего. Того, кто вчера защитил меня, не раздумывая. Того, кто сейчас сидит здесь, измученный и одинокий, и сжимает стаканы, потому что не знает, как ещё справиться с болью. Я вижу тебя. И я не хочу уходить.

Он смотрел на неё, и мир вокруг рушился. Все его защиты, все стены, которые он так тщательно возводил годами, таяли под её взглядом, как снег под весенним солнцем. Эта девушка, которую он считал своим врагом, которую боялся полюбить, потому что был уверен в её ненависти, сидела перед ним и говорила такие слова, которые он никогда не надеялся услышать ни от кого.

Он поднял свою здоровую левую руку и, прежде чем успел остановить себя, коснулся её щеки. Его пальцы были шершавыми, грубыми, но Фрея не отстранилась. Наоборот, она закрыла глаза и чуть заметно прильнула к его ладони, как котенок, ищущий тепла.

-Фрея,-прошептал он, и это имя прозвучало как молитва.-Я… Я не знаю, как это делать. Я не знаю, как быть… Тем, кого можно не бояться. Я привык быть один.

-Я знаю,-ответила она, открывая глаза. Ее рука поднялась и накрыла его ладонь, лежащую на её щеке.-Я знаю. Но ты больше не один. Если только ты позволишь мне остаться.

Это был момент выбора. Момент, когда он мог снова оттолкнуть её, сослаться на свою недостойность, на её прошлую ненависть, на все те причины, которые казались ему такими незыблемыми. Но глядя в её глаза, такие голубые, такие открытые, такие полные надежды, он понял, что больше не может.

-Останься,-сказал он хрипло.-Пожалуйста.

И это «пожалуйста», вырвавшееся из глубин его измученной души, значило больше, чем любые признания.

Она улыбнулась - робко, неуверенно, но в этой улыбке светилось столько тепла, что он почти физически ощутил, как оно разливается по его телу, согревая заледеневшие уголки души.

-Я здесь,Лусиан,-прошептала она.-Я никуда не уйду.

Он не знал, что будет дальше. Не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью довериться ей, забыть прошлые обиды и страхи. Но сейчас, в этом полумраке,держа её руку в своей, с запахом лаванды и лекарственных трав в воздухе, Лусиан позволил себе поверить, что, возможно, чудо существует. Что, возможно, эта женщина, посланная ему судьбой таким странным, таким мучительным путем, действительно станет его спасением. Или, по крайней мере, его покоем.

Глава 13

Следующие несколько дней стали для меня временем тихого, почти благоговейного открытия. Открытия того, каково это - заботиться о ком-то, кто позволяет тебе это делать. Лусиан не стал вдруг открытым и разговорчивым. Его стены не рухнули в одночасье. Но в них появилась дверь, и я, кажется, нашла к ней ключ.

Каждое утро я просыпалась с мыслью о нём. О том, как он спал (или не спал) эту ночь. О том, не возобновилось ли кровотечение из порезов на руке. О том, не нужно ли ему что-то,