Силвервид-роуд - Саймон Крук
Крик дочери обжег ему ухо. Сердце загорелось. Рой расплескивал лужи, спеша к исхлестанному дождем дому. Он успел оглянуться на Силвервид. В глазах все дрожало от ветра. Перед ним выросла шествующая к лесу фигура.
Рой вслепую потянулся сквозь дождь. Оно ее забрало? Унесло? Фигура усыхала у него в глазах, как клякса под промокашкой. Ему почудилось, что она вытягивается, уплотняется. Кажется или там двое, не один? Что-то несет. Оно что-то уносит. Что-то волочит. Лоис.
«Моя единственная… Единственная…»
Рой, хромая, разбрызгивал лужи на Силвервид, звал сквозь бурю. При каждом шаге оползала кожурой разодранная кожа, нога плакала кровью. Ничего не замечая, шествовала впереди туманная мачта, медлительная, как морские глубины. Он снова позвал сквозь колющие шипами струи дождя. Буря перемолола его слова. Старый Рой Баркер догонял.
На шаг ближе. На два шага ближе. Уже можно достать рукой.
Сквозь бой дождя он выкрикнул:
– Отдай ее!
Всей яростью, всей любовью убеждая уносящую дочь фигуру, Рой выставил перед собой раскрытые ладони и ткнулся ему в спину.
Трясущиеся руки прошли насквозь. Он поскользнулся, споткнулся, выправился, лишившись голоса от жестокой боли. Он отдернул обожженные руки. Липкий, черный, холодный туман пожирал его пальцы. Он прокрадывался выше – на ладони, на запястья, испытывал, пробовал на вкус, овладевал. Рой, по плечи в черной жиже, бешено корчился под ливнем. А оно наконец обернулось.
Не было там Лоис. Не было любви. Переливающаяся, не оформившаяся до конца голова обратилась к Рою с холодным безразличием. Копья дождя пробивали ее насквозь, белые стрелы растекались дымом. Фигура ответила на отдаленный зов, требующий пищи. Протянув руки, она обвила Роя.
Поскользнувшегося на склизком, как медуза, асфальте Роя смяло в этой хватке. Дергаясь, извиваясь, он только погружался все глубже. Кожа – там, где еще не сползла – пошла трещинами. В них пробивался леденящий туман. Рой сочился, утекал, будто впитываясь в солому. Черную фигуру медленно наполняло клубящееся кроваво-красное облако.
Кости обмылками выскользнули из суставов. Обтаяли, вспенились мышцы. Обмороженная плоть растекалась соком. Пока тень кормилась, к ней приблизилась другая, вышедшая из дальней калитки. Маленькое мягкое тельце свешивалось с ее рук.
Глаза Роя увидели кипящую его кровью голову. Уши обвисли свечными натеками, скулы вмялись в зыбучий песок кожи. Нос подтаявшим маслом стек вниз. Рой смотрел, как всплывает в багровом зеркале похищенный у него облик. Глаза расплывались, размывались пятнами краски. Ослепленный виной, любовью, страхом и потерей Рой звал Лоис.
Рот исчез, не успев крикнуть.
Они один за другим втянулись в гущу леса, каждый с телом на руках. То, что осталось от смятых голов, свешивалось мокрыми тряпками. В сосудах кипела красная пища – людское вино.
Они шествовали под бой деревянного барабана, следуя зову тропы. Напялив на себя лица принесенных тел, фигуры вышли на лесную прогалину и вступили в ощетинившийся шипами тоннель.
Их шествие замедлилось и остановилось у подножия терновой башни. Мрачная крепость раскачивала ветвями, щелкала, выбивала манящий призыв. С древесного пня смотрела, блестя серебряными глазами, галка.
Жалобно заскрипело, затрещало дерево. В стволе открылась щель рта – зарубка от топора дровосека. Фигуры в последний раз повернулись, краденые лица взглянули друг на друга: маска мужчины, маска женщины.
Отец и дочь воссоединились, выстояв бурю.
А фигуры уже изливались, втягивались в разинутый рот, в черную дыру, пожирающую звезды, – ручейки крови кипели, затекая в разверстую пасть. Темный ствол вздрагивал от жадных глотков. В земле извивались бугристые корни. Фигуры, иссякнув, как опорожненные сосуды, паром растворились в ночи.
В глубине темного леса Силвервид-роуд сквозь бурю пробился древний голос. Булькающее карканье: «Людское вино» – слилось с плеском дождя.
И все, что было любимо, пропало.
Извлечение из дела о Силвервид-роуд, 30 ноября 2024 года
Личный блог бывшего следователя, старшего инспектора Джима Хита. Выраженное здесь мнение не отражает взглядов полиции Кента и пострадавших
Не счесть, сколько сердец остановила Силвервид, но я все возвращаюсь к Баркерам – к отцу и дочери, Рою и Лоис из дома 22. Я как сейчас чувствую на языке вкус того утра после грозы. Я смотрел, как поисковая группа вступает в лес, а этот вкус инеем оседал на языке.
Выгуливающий собаку человек нашел их разбросанную в зарослях окровавленную одежду. Ужас этого преступления вызвал в памяти Мидуэйского Потрошителя. Я сперва испугался, что у того нашелся подражатель.
Мы семь дней вырубали терновник. Не нашли даже зуба. Ни волоска, ни косточки, ни лодыжки или мочки уха. Мой бывший коллега Джон Киркланд с горя пошутил, что причина смерти – «испарение». Мне было не смешно тогда, не смешно и теперь. Баркеры, как и Виктор Хангман из дома 35, словно растаяли в воздухе.
Судя по найденным в спальне биноклю и журналу записей, Баркеры держали под наблюдением дом напротив. Кто там появлялся в четвертом часу каждой ночью? Я сейчас рассматриваю зарисованные в журнале Баркеров фигуры и не могу ответить. Они похожи на составленных из палочек человечков, шагающих по странице. Эти необъяснимые фигуры, видимо, как-то связаны с оставленной Баркерами картой. Отец и дочь убедили себя, что под домом 27 скрывается могильник.
Очередная обманка. Дом был пустой скорлупой. Я сам входил в эту обветшалую скорлупку – там буквально не на что было смотреть. Ни комнат, ни полов – крыша да четыре стены над ковром пробившегося внутрь терновника. Мое начальство решило, что на раскопки участка нет ни времени, ни ресурсов.
Однако в доме Баркеров осталось еще кое-что, не удостоившееся внимания моих коллег. Это списали на безумие Роя Баркера, а я теперь отказываюсь это списывать: вышедшая из старой типографии детская книжка «Мифы и легенды Северного Кента».
Я недавно разыскал автора: Ла Верн Трейси разводит коз на острове Шеппи и являет собой довольно неприятную личность. У него желтые, как прокисшее молоко, глаза и свалявшаяся седая борода. Фермер похож на свою скотину и занимается оккультными практиками. Не ему бы писать книги для детей. Услышав, что сталось с Баркерами, Трейси не сумел скрыть восторга. А я не сумел скрыть отвращения.
– Это правда? – спрашивал я Трейси. – Лесная ведьма Спиноза, ее любимица галка? Проклятие на земле, где выстроена Силвервид? Галка, похищающая мгновения жизни из каждого дома? Это правда? Правда?
Я снова
