Силвервид-роуд - Саймон Крук

Она видела, как удлиняется отброшенная на стену тень. Рука взметнулась ко рту, зажала, задержала дыхание. То, что восстало из пруда, двинулось через камеру. Оно не оборачивалось. Оно ее не видело. Не ощущало ее присутствия.

Приникнув к каменному столбу, сдерживая дрожь, Лоис думала об одном: молчать! Тень на стенах усыхала, утягивалась из камеры. Вышла в самое время, чтобы дотянуться до разросшегося на могиле леса.

Лоис ушла в себя, затаилась в собственном мозгу. Стоило вообразить себя дома, ее волной прибоя накрыла паника. Она здесь заблудилась. Совсем заблудилась. Заперта в тупике. Этот дом ее проглотил! Пятнавшая стены тень скрылась с глаз. Лоис опустила зажимавшую рот ладонь и медленно отлепилась от камня.

Она повернулась к беззвучно плескавшемуся пруду. С каждым щелчком, стуком барабанящих ветвей в нее глубже проникал озноб. А если выйдет еще один? Если их больше? Мысли свивались, тянулись сквозь бесконечные арки, бесконечные комнаты, бесконечные переходы бесконечного лабиринта, где все стороны одинаковы. Холод, перестук, жесткое голубое сияние, сырой запах камня – эта камера забивала все органы чувств, обжираясь ее паникой.

Соберись. Соберись! Она никогда не паниковала в пещерах. Выход есть всегда. Всегда…

Лоис рывком надвинула очки. Камера осветилась зеленью. Она повернулась к выходу. Тени медленно утекали на лестницу.

Передняя дверь. Черная входная дверь. Это, чем бы оно ни было, знает, где выход. Оно ее не увидело, не учуяло. Холод усиливался. Этот холод ее достанет. Посмеет ли она пойти следом? Посмеет?

Лоис зажала в кулак отвагу. Боязливо отмеряя шаги – каждый как по канату, – она прокралась через узкую камеру вслед за ускользающей тенью. По песчаниковым стенам бежала рябь. Голубое сияние пруда отдалилось.

Шагнув к лестнице, Лоис подавилась собственным сердцем. Она увидела, как наползает на ступени далекая тень.

Ее нога ступила на холодный камень. Еще шаг. Дыхание туманило воздух. Лоис поднималась по узкой лестнице под перестук ветвей.

На верхней ступени она задержалась, опустила глаза к полу. Тень растеклась маслом, впиталась в половицы. Впереди шествовала, уходя за темные арочные проемы, фигура. В сухом тусклом холодке комнат ее туманное дыхание поредело. Лоис подкралась к арке. Шаг, еще один шаг к дому…

Тень слилась с отбрасывающей ее фигурой. Фигура вступила в следующую квадратную комнату. Не видит. Не слышит. Не чует. С медлительностью морских глубин, раскачивая маятниками рук, она вступила под темную арку. Лоис уже не сомневалась, что она направляется к черной входной двери.

Через квадратные комнаты, сквозь темные арки, держась на десять шагов позади, Лоис превратилась в тень той тени, что пятнала ее сновидения. Соразмеряя шаги с ее мертвенным шагом, с сердцем, барабанящим удар в удар под деревянный перестук. Приблизилась дробь дождя. Приближалось спасение.

Фигура помедлила под аркой. Лоис на шаг отступила назад. Фигура задержалась в голой кирпичной комнате, обтекая жидким туманом. Перестук дерева усиливался, нарастал. Торопил. Звал…

А вот она свернула, скрылась слева. Лоис проводила глазами уходящую тень. Сквозь щелчки и постукивания пробился дождь. Лоис кралась по каменным половицам. Заглянула под арку.

Узкий коридор. Удаляющаяся фигура. И, наконец, черная дверь.

Увиденное будто озарилось солнцем – вспыхнувшей в сердце надеждой. Лоис слышала дробь дождя, хруст гравия на дорожке, видела медовое сияние окна спальни, чувствовала тепло отцовских объятий. Фигура задержалась у двери. Медленно шагнула вперед. Сейчас дверь отворится. В нее ворвется ветер. Луч света, поцелуй дождя…

То облачком пара просочилось за дверь.

Лоис уставилась в узкий проем коридора. Поняла. Никто не видел, чтобы открывалась эта входная дверь. «Погоди, – соображала она. – Оно снаружи. Выжди две минуты и открой дверь. Немножко переждать – и свобода. Всего две минуты. Жди».

Перестук, щелчки, треск дерева набирали силу. Несмолкающий барабанный бой наполнял коридор, колотился в голове. Перед глазами вставали образы. Пруд. Бум. Тень. Бум. Камень. Бум. Лес. Бум. Рот. Бум. Лес. Бум. Питье. Бум-бум. Вино. Бум-бум. Е-да. Бум-бум. Е-да. Бум-бум. Еда. Бум-бум. Еда. Бум-бум. Еда…

Барабанный бой разгонял лихорадку по жилам. Больше ей было не вытерпеть. Лоис метнулась по узкому коридору к черной входной двери. Порыв ветра! Поцелуй дождя! Свет в окне спальни! Она добежала, зашарила – искала дверную ручку.

Нет ее.

Лоис отчаянно шарила по двери, по косяку.

Ни ручки, ни замка. Ни почтового ящика, чтобы в него крикнуть. Стук дерева делался громче. Этот проем – не проем. И дверь – не дверь. С виду дерево, а под рукой камень. Еще одна стена лабиринта.

Лоис схватилась за рацию.

– Пап…

– Лоис, слава богу! Ты где? Что там сту…

– Дверь. Там кирпич, один убогий кирпич, мне не…

– Спокойнее, Лоис, я здесь, я здесь. Что за кирпич?

– Это не дверь, один убогий кирпич. Я хочу домой, папа. Я хочу до…

– Окно? – перебил Рой. – Окно, в которое ты влезла?

– Здесь столько комнат, все одинаковые, вода, и камень, и это чертово дерево и стук деревянный, мне холодно, я боюсь и… я в западне. – Лоис всхлипнула. – Помоги, пап.

– Иду, Лоис, иду. Я уже у двери. Она ни на дюйм не открывается. Не хочу тебя пугать, Лоис, но сейчас 3:23. Помнишь наш журнал? Вдруг на подходе еще один? Отойди от двери, Лоис. Ищи окно. Пожалуйста, Лоис, найди окно.

Лоис сбила на лоб запотевшие от слез ночные очки. Полная темнота. Непроглядная. Коридор вдруг залил недобрый холод. Ослепшая, трясущаяся в темноте Лоис одернула рукав, вытерла слезы и протерла очки. Голос отца, ее утешение, стал тверже, предупреждая:

Еще один… отойди от двери… Окно… окно. Ищи окно…

Лоис надвинула очки. Конский хвост запутался в ремешках. Она отвернулась от двери. Кожу на голове щипало. Темнота осветилась зеленью.

В голове бились грозные удары дерева по дереву. Е-да. Бум-бум. Е-да. Бум-бум. Враждебный холод расползался вверх по стенам, въедался в кожу. В глотке узкого коридора сквозь залитую слезами зелень проступила в тумане фигура.

Она заполнила собой коридор. Черные руки раскачивались в такт ударам и щелчкам. В такт движению маятника переступали ноги. Она вырастала корабельной мачтой, медленно наступала. Под неоформившимися, еще мертвыми глазами раскрылся зияющий рот.

Лоис с воплем вцепилась в дверь. Все мысли расплавил страх. Она колотила, лупила по кирпичам. Враждебный холод приблизился.

Словно ледяной ветер ударил ей в спину. Она развернулась лицом к занесенной руке и вскрикнула, когда рука опустилась.

У Лоис больше не было времени.

Рой хромал по дорожке, когда сквозь помехи в наушнике прорезался крик. Спеша к дочери, он неуклюже скатился по лестнице и