Силвервид-роуд - Саймон Крук
Ловкие пальцы скользили, текли по ее лицу, возвращая молодость, а в глубине бассейна светились два желтых глаза, просвечивали сквозь путаницу волос. Маргарет подняла глаза к своду духов-хранителей над водой. Они поднимались из камней, переплетались, выплывая на середину бассейна. С неба падал тихий дождь, и капли, отвращенные невидимым сводом, сливались куполом вечных рабов, хранящих вечный источник.
Вон там, посреди арки, протянулась, изогнулась над своим камнем новая фигура. Тонкая щель рта протянулась под светлыми ямками глаз, распахнутых в удивлении или от неожиданности. По куполу прошла сиреневая рябь.
Извлечение из дела о Силвервид-роуд, 6 ноября 2024 года
Личный блог бывшего следователя, старшего инспектора Джима Хита. Выраженное здесь мнение не отражает взглядов полиции Кента и пострадавших
Как разыскивать пропавшего, если пропал и главный подозреваемый? Если, конечно, этот подозреваемый сам жив.
Исчезновение Клео Марш некоторое время оставалось незамеченным. Она жила одиноко, работала одна и, по свидетельству всех ее знакомых, ради искусства порвала все связи. О ее исчезновении сообщил хозяин студии в Хакни, когда Марш не заплатила за аренду – через добрый месяц от того дня, когда она уехала с вокзала Виктория поездом на Мидуэй. При поиске пропавших всё решают первые сорок восемь часов. К тому времени, как было открыто дело об исчезновении Марш, окно возможностей наглухо закрылось.
Достаточно было взглянуть на работы Марш, чтобы понять, что эта молодая женщина не в себе. (Невероятно мрачные даже на мой вкус; мне подавай милых веселеньких художников вроде Ван Гога.) Меня преследовала мысль, что судьба скопировала ее выставку: Марш словно провалилась сквозь половицы. К тому времени как мы обыскали номер 25, вещей Марш там уже не было. На улице стало заметно присутствие полиции, и, думаю, кто-то в панике избавился от ее вещей. Тот, кто пытался скрыть следы ее присутствия, допустил поразительную небрежность. Среди найденных в саду обгорелых полотен был портрет галки с подписью Марш.
А что до теплого как кровь плавательного бассейна, который упорно наполнялся заново после того, как из него спускали воду? Утонула ли Марш в его глубине? Не видя тела, невозможно определить, но определенно она в этом бассейне плавала. Как и многие другие. Анализ воды обнаружил ДНК не одной Марш – множества других художников, и все они тоже числились пропавшими. Исчезновение Клео Марш возбудило множество конспирологических версий, сплошь дырявых. Верю ли я, что она была членом секты непризнанных художников-самоубийц? Ни в коем случае. Правду знает только хозяйка номера 25 Маргарет Поулер, но та неуловима, как Скарлет Пимпернел[4]. Даже ее художественное агентство в Фицровии растворилось как призрак.
Полиция Кента не сумела выследить Поулер. И что тогда? Тогда они отказались от поисков. Так же, как отказались от меня. Мои попытки разыскать Поулер год за годом только добавляли тумана. Согласно метрике, Маргарет Поулер родилась в 1890 году. Ко времени исчезновения Марш ей должно было исполниться 129. Мне еще предстоит разыскать могилу с ее именем, но главная подозреваемая безусловно мертва. Я с уверенностью утверждаю, что там было две жертвы: не только пропавшая художница, но и сама несчастная Маргарет Поулер. Ясно, что она стала жертвой самозванки, похитившей ее имя. Розыск самозваной Поулер продолжается…
№ 17. Поймать за руку
Опасливо разглядывая свое новое отражение в зеркале на стене ванной, Августус Фрай перебирал события, которые изменили его будущее. То злосчастное кольцо. Тидсвелл и Гаунт. И телефонный спам, с которого все началось. Августус опустил взгляд на свои окровавленные ладони, страшась следующего, неизбежного шага. Прошлое снова вставало перед ним мерцающим туманом – красное, кипящее, как его обваренное лицо.
Августус, закрутив рожками медные усики, бездельничал у себя в кабинете за воздвигнутым на пьедестале столом, когда позвонили с неизвестного номера. Торгуя изысканным антиквариатом, он привык отвечать на непредвиденные запросы. Большей частью они ничего не давали. Однако этот звучал многообещающе.
Голос на том конце линии был тонким и неуверенным, говорили с царапучим манчестерским акцентом. А больше всего вниманием Фрая завладели интонации. Человек задавал вопросы беспомощно, виновато, с оттенком отчаяния. Августус раскинулся в кресле, поглаживая себя по животу: сытый хищник учуял новую жертву. На отчаянии можно делать деньги.
Он представился мистером Баттервортом. Имени не назвал. Компьютера у него не было, как и электронного адреса. Фотографии предоставить не может.
– Мы надеялись, что вы подъедете, – сказал этот Баттерворт. – Чтоб сразу решить.
Пока Баттерворт зудел в трубке, Августус обводил взглядом свою контору. Для разместившихся в задней комнате второго этажа дома 17 по Силвервид-роуд «Соломоновых древностей» осень выдалась неурожайной. Краденая англосаксонская брошь ушла коллекционеру за 7000 фунтов, но то в августе, а теперь стоял ноябрь, и за пустым стеклом шкафчика зияла черная пустота – несколько жалких черепков сосудов железного века, шесть шиловидных наконечников стрел и уродливый пряслень эпохи викингов – вроде выточенного из известняка пончика. Августус прикинул цену – фунтов 200 на рождественской распродаже антиквариата. Многострадальный персидский кот Рамзес, доставшийся по наследству от матери и служивший удобным сливом для раздражения, просочился в кабинет и принялся тереться о косяк. Баттерворт наконец добрался до дела. Августус снял колпачок с авторучки, зашуршал пером по серебряному блокнотику с чеканной крышкой.
Кольцо с гравировкой. «Золотистого цвета». Возраст???
Оценка вслепую редко окупается. И все же Августус чуял: это «золотистое» колечко стоит посмотреть. Больше всего обнадеживала восхитительная глупость владельца. Договорившись о встрече и дав отбой, Августус перечитал адрес в блокноте: Динбрук-роуд, 9, Ривингтон, Болтон. 250 миль на север.
Эти места были ему знакомы. В шестидесятых годах захоронение рядом с Полуденным холмом принесло ему два ножа для жертвоприношений, из которых один ушел на черный рынок полтора года назад. Августус самолично его разнюхал, сцапал и продал с солидной прибылью. За тот нож яростно торговались два коллекционера – Маркус Тидсвелл и Джон Гаунт. Тидсвелл проиграл, Гаунт победил, а Фрай унес в кармане 40 000.
Августус в третий раз за вечер налил себе «Феймос Грауз», выпинал, поддев ботинком, Рамзеса из кабинета и подкрутил смазанные аргановым маслом усы на не знающем улыбки лице.
На следующую ночь Августус забронировал номер в манчестерском «Лоури» и собрал вещи в дорожный чемодан «Муллбери»: горчичного цвета жилет, костюм-двойку от Гарриса, черные
