Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

Взрывное ускорение швырнуло его вперёд серо-сизой молнией, воздух хлопнул так, будто кто-то с размаху ударил ладонью по мокрой доске, песок взметнулся жёлтым облаком, и химера уже летел на меня, целя когтями в грудь, с тем яростным азартом в жёлтых глазах, от которого бойцы рангом выше предпочитали отшагивать в сторону.

Если раньше этот рывок был просто быстрым и бездумным, как бросок пьяного вышибалы через весь кабак, то сейчас в нём появилась точность, потому что Сизый наконец перестал нестись вперёд как полоумный таран и научился выбирать, куда именно этот таран прилетит.

Научился, правда, не сразу и не совсем добровольно — я потратил уйму времени, вбивая эту мысль в его упрямую птичью башку, потому что химера был из тех, кто искренне верит, что любую проблему можно решить, врезавшись в неё на высокой скорости со своей битой наперевес.

И надо признать, что иногда это даже работало, но чаще заканчивалось вмятинами в стенах и визитами к Надежде, которая к третьему месяцу перестала охать над его ушибами и молча доставала мазь, даже не спрашивая, что там произошло на этот раз.

Сизый стал лучше, спору нет, но я заметил его намерение ещё до того, как он оттолкнулся от песка, поэтому вместо того чтобы уклоняться, просто чуть шевельнул пальцами левой руки и направил ему навстречу тонкий, почти невидимый поток воздуха. Мягкий, как дуновение из приоткрытого окна, но достаточно точный, чтобы Сизого повело вбок ровно на полкорпуса.

Когтистая рука, способная пробить кожаный доспех насквозь, прошла в сантиметре от моего плеча, обдав щёку волной горячего, пахнущего птичьим пером воздуха. Химера по инерции пронёсся мимо, а я даже не сдвинулся с места, только чуть повернул голову, провожая его взглядом с тем ленивым спокойствием, которое больше всего бесило пернатого.

С лавок у стены кто-то сдавленно выдохнул, а шёпот, начавшийся было в заднем ряду, оборвался, когда Бык медленно повернул свою бритую голову и уставился на говоруна. Он ничего не сказал, даже не нахмурился, но во взгляде читалось то спокойное обещание увечий, которое Бык умел транслировать лучше любых слов.

Для него время, когда наставник показывал свои способности, было священным, и болтуна, который осмелился бы нарушить это священнодействие, он мог успокоить ударом в челюсть с тем же невозмутимым спокойствием, с каким другие люди прихлопывают комара.

Тем временем Сизый затормозил у дальней стены, оставив в песке две глубокие борозды от птичьих лап, развернулся и уставился на меня. На его лице, насколько это лицо вообще могло выражать человеческие эмоции, возмущение боролось с профессиональным интересом, и профессиональный интерес, к моему удовольствию, пока побеждал.

— Братан, — сказал он, стряхивая песок с перьев на груди. — Это что сейчас было?

— Всего лишь ветер, — спокойно ответил я. — Продолжайте.

Данила не стал ждать повторного приглашения. Вот что мне всегда нравилось в этом парне: пока Сизый отряхивал перья и возмущался на весь зал, Воронов уже работал. Тихо, без лишних движений, потому что привычку думать перед тем, как бить, я в него вколотил давно.

Расчёт был простой и неглупый: пока я отвлёкся на Сизого, Данила тихо отступил в тень у стены и оставил вместо себя водного клона. Надо признать, что клон получился на загляденье: два месяца назад его копии расплывались через десять секунд и выглядели так, будто кто-то слепил человека из мокрого студня, а эта не просто уверенно держалась, но и вполне правдоподобно двигалась.

Тренировочные ножи, которые клон подобрал с песка и швырнул в мою сторону веером, я отвёл ленивым потоком воздуха, краем глаза отмечая знакомую тень на крыше. Всё складывалось в понятную картину: клон внизу кидает ножи, отвлекает внимание, а настоящий Данила лезет наверх, чтобы ударить оттуда, куда никто не догадается посмотреть.

А ведь ещё месяц назад он до такого трюка не додумался бы. Каждый раз поражаюсь тому, как быстро этот парень учится. Ему бы ещё характер подправить да поскромнее стать, и цены ему не будет.

Я скользнул Даром по клону, чтобы прикинуть, сколько секунд эта подделка ещё продержится, прежде чем расплывётся лужей на песке, и чуть не рассмеялся, когда вместо пустышки увидел пульс сто сорок, решимость семьдесят два процента и энергию в правой руке, которая копилась и рвалась наружу.

Получается, ножи в меня метал настоящий Воронов, а по крыше крался клон, который старательно изображал из себя основную угрозу. И ведь наверняка специально задержал его на подъёме, чтобы я краем глаза зацепил движение и купился на приманку. Хитрый засранец просчитал даже то, куда я буду смотреть!

Оценить по достоинству эту многоходовочку я не успел, потому что Данила ударил в тот самый момент, когда тень на крыше метнулась вниз. Расчёт понятный: я дёргаюсь навстречу ложной атаке, подставляю бок, получаю водяным хлыстом под рёбра, и любой другой противник повёлся бы, потому что тайминг был выбран почти идеально.

Но я просто топнул ногой по песку, как будто стряхивал грязь с сапога, и земля под передней стопой Данилы мягко поехала вбок ровно настолько, чтобы в момент удара парень потерял опору, качнулся, и хлыст, который должен был достать меня под рёбра, ушёл в пустоту, бессильно расплескавшись по песку мокрым пятном.

Данила ещё пытался поймать равновесие, когда я одним спокойным шагом оказался у него за спиной и положил ладонь ему на затылок, ощутив под пальцами мокрые от пота волосы и жёсткую, напряжённую шею.

— Мёртв, — сказал я негромко и убрал руку.

Данила медленно выдохнул, так что плечи опустились и спина чуть ссутулилась. Пот катился по вискам, а дыхание было тяжёлым и рваным, и не от бега, а от расхода энергии: клон, ножи, хлыст, ещё один клон на крыше, который нужно было держать одновременно с основной атакой. Для мага ранга D это было всё равно что пробежать марафон за пятнадцать минут.

Я знал это выражение на его лице, видел после каждого проигранного раунда: никакой обиды, никакой злости, только холодная работа мысли, которая уже разбирала бой на части, кадр за кадром. Вот за это я его и ценил. Талантливых людей в мире полно, а вот тех, кто умеет проигрывать правильно, по пальцам пересчитать.

— Ты знал… — сказал он, когда отдышался.

— Знал, — подтвердил я. — Но задумка была действительно интересная. Клон на крыше, сам внизу, да ещё и