Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

И ведь красиво сработал, засранец. Водный клон — техника, которую нормальные маги-водники осваивают на ранге С и выше, потому что она требует не грубой силы, а ювелирного контроля и умения растянуть скудный резерв так, чтобы хватило и на обманку, и на подмену. Для мага с потенциалом D это примерно как жонглировать тремя мячами одной рукой: можно, если ты достаточно упрям, достаточно башковит и если рядом есть тренер, который знает, как выжать целый литр сока из одного апельсина.

У Данилы всё это имелось в комплекте. Упрямства — на троих, мозгов — на пятерых, а тренер, который умеет находить сильные стороны там, где остальные видят только слабые, стоял сейчас за дверью и с удовольствием наблюдал, как его ученик, которого три месяца назад списали бы в утиль девять наставников из десяти, только что развёл боевую химеру как последнего лопуха.

Характер важнее таланта. Я вдалбливал это ученикам с первого дня, а Данила взял и доказал, что я не зря сотрясал воздух.

Сизый тем временем начал осознавать, что произошло, и процесс этот был настолько наглядным, что его можно было бы использовать как учебное пособие по стадиям принятия неизбежного. Сначала химера уставился на свою мокрую руку, потом перевёл взгляд на лужу под ногами, потом на ухмыляющегося Данилу, потом снова на руку, как будто надеялся, что при повторном осмотре реальность окажется не такой обидной, и наконец его прорвало с силой гейзера, который копил давление все три месяца их знакомства.

— Ты! — палец ткнулся в сторону Данилы. — Ты, салага, только что… ты меня… водой⁈ Меня⁈ Сизого⁈ Я тебя, между прочим, сам три месяца по этой площадке гонял! Я тебя учил! Я на тебя время тратил! Силы! Нервы! У меня перья выпадали от стресса, между прочим! А ты мне вот так⁈ Водной подделкой⁈ Мне, боевому товарищу⁈ Брату по оружию⁈

Данила стоял в стойке и молчал. Ухмылка никуда не делась.

— И песенка, значит, да⁈ — Сизый начал наматывать круги вокруг Данилы, разбрызгивая воду с перьев при каждом шаге. — «Вру», значит⁈ «Жру постоянно», значит⁈ А кто, я тебя спрашиваю, прикрывал братану спину на складе Турова⁈ Кто был там, в самом пекле⁈ Кто…

— Кто был связан и сидел в подвале, — тихо сказал Данила.

Пауза.

— Это! — Сизый воздел когтистый палец к потолку. — Это были тактические обстоятельства непреодолимой силы! Меня подло схватили превосходящими силами противника! Двадцать человек! Тридцать! С магией! И я, между прочим, героически сопротивлялся, они мне даже фингал поставили, вот сюда, можешь у братана спросить!

— Фингал тебе поставили за то, что ты не затыкался, — сказал я, входя на площадку. — И их было трое, а не тридцать. Доброе утро, Данила.

Данила мгновенно вытянулся, стойка сменилась на стойку «смирно», ухмылка исчезла, но в глазах, когда он посмотрел на меня, мелькнул тот самый огонёк, который я разглядел в нём ещё при первой встрече и который за три месяца не погас, а разгорелся ярче.

— Доброе утро, господин Морн.

— Хороший клон, — сказал я. — Плотность воды ровная, форма держалась до контакта, распад управляемый. Расход энергии?

— Примерно пятая часть резерва, — ответил Данила, и по тому, как он это сказал, спокойно, с точными цифрами и без рисовки, было понятно, что парень отслеживает каждую каплю своей силы с дотошностью бухгалтера.

— Месяц назад было четверть. Прогресс. И песня неплохая, кстати.

Данила позволил себе короткую полуулыбку, которая говорила: «Я знаю, но вслух радоваться не буду, потому что работы ещё много».

— Братан! — Сизый, мокрый и возмущённый, подскочил ко мне и ткнул когтем в сторону Данилы. — Ты видел, что он сделал⁈ Он меня обманул! Подставил подделку! Это нечестно! Это… это…

— Это тактика, Сизый. Именно то, чему я учу вас обоих. Данила знал во сколько мы придём, оценил угрозу, подготовил контрмеру и нейтрализовал тебя без единого удара. Если бы это был настоящий бой, ты бы сейчас лежал мокрый и оглушённый, а он уже добивал. Так что вместо того чтобы орать, подумай, почему ты попался, и как сделать так, чтобы в следующий раз его уловка не сработала.

Сизый закрыл клюв и на его морде последовательно отразились возмущение, обида, попытка найти контраргумент, провал этой попытки, ещё одна волна возмущения и наконец мрачное смирение существа, которое понимало, что братан прав, но признавать это вслух было физически больно.

— Несправедливость, — буркнул он, отряхивая перья. — Полнейшая несправедливость. Я ему три месяца как родному, а он мне водой в морду.

— Это не вода в морду, — тихо сказал Данила. — Это благодарность за тренировки.

Сизый уставился на него, пытаясь понять, издевается пацан или нет. Данила смотрел в ответ с каменным лицом, и только в уголках его глаз пряталось что-то, подозрительно похожее на смех.

Я стоял в дверном проёме и смотрел на них обоих, и в этот момент тренер внутри меня довольно щурился, потому что всё шло именно так, как я и задумывал.

Эти двое ненавидели проигрывать друг другу с такой страстью, что каждая перепалка, каждый спарринг и каждая мелкая стычка на площадке превращалась в войну за право сказать «я лучше» и посмотреть на соперника сверху вниз.

Сизый нажимал на скорость и опыт, Данила отвечал хитростью и упрямством, и оба росли на этом противостоянии быстрее, чем выросли бы по отдельности, потому что нет на свете лучшего топлива для прогресса, чем человек рядом, которому ты не хочешь уступить.

Я это знал ещё из прошлой жизни, где за годы тренерской работы видел десятки таких пар, и поэтому здесь сознательно подливал масла в огонь, подбрасывая обоим поводы для стычек и делая вид, что перепалки происходят сами собой, а я тут вообще ни при чём.

И оно работало. Сизый, который три месяца назад был загнанным зверем с ошейником на шее и яростью вместо мозгов, теперь гонял свою группу по площадке так, что у новобранцев к концу дня подкашивались ноги и дрожали руки, а по утрам они приходили снова, потому что за Сизым хотелось идти.

Не за его враньём и хвастовством, конечно, которых хватило бы на десятерых, а за тем, что пряталось под этой шелухой: за настоящей скоростью, настоящей отвагой и настоящей готовностью пожертвовать всеми ради тех, кого