Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 - Семён Афанасьев

— Я ощущаю, что ситуация глубже, чем кажется на первый взгляд. — Чень по-прежнему не хотел говорить по телефону (ещё и через посредницу), что по косвенным признакам причины конкретного интереса Двора Японии в реальности растут из Китая — своей интуиции он привык доверять.

Из этого в свою очередь вытекает, что в Токио кто-то имеет свои отношения с Пекином — не показные, не декларированные. Свои собственные.

— Да не будет ни капитану, ни кораблю никаких санкций, по крайней мере, немедленно, — Мая потёр затылок.

— Дворец же, как так? Понимаю, что большей частью оно лишь вывеска, но у них же есть свои возможности? Вы же страна традиций.

— Возможности-то есть, но ты не японец, — товарищ поморщился. — Там так будет: инцидент максимально закроют, а после того, как Ямамото прокомментирует случившееся в соцсетях (он молчать не станет), будет выпущена официальная версия: «Самовольные действия сотрудника / частная поездка / несчастный случай».

— Точно?

— Да. Скоро у нас выборы, ты не в курсе раскладов. Сорванные с дворцового кимоно эмблемы — их дисциплинарный позор, эту пару сотрудников мгновенно изолируют и заставят молчать: скандал Принцессам не нужен, они только-только собрались новую партию народу презентовать.

— А полиция?

— Полицию вызывали не эти двое, а вообще работники порта. Никакого заявления о давлении или конфликте сладкая парочка в итоге не подала — ограничились устным разговором. После того, как использовать омивари-сан в своих интересах у них не вышло, дворцовые от письменных обвинений решительно отказались.

— Хм.

— Ты не дома, — Мая ухмыльнулся. — В Японии без заявителя и без свидетелей дело не возбуждается, а по этим пунктам очевидна напряжёнка.

— Команда — заинтересованные лица? — сообразил китаец. — Их показаний нет — состава преступления не собрать? А свидетельствовать против себя они не будут?

— В точку. Сами хлыщи жалобу писать не могут: вскроется превышение полномочий и незаконный контакт. Они, конечно, возьмут капитана на заметку, но это будет игра в длинную. Цинично говоря, до выборов ничего не успеют, а там всё настолько изменится, что утратит актуальность.

— Погоди! Последний вопрос. Чисто из любопытства. Что они могут сделать кораблю и капитану в длинную?

— Я не особо ориентируюсь, я же сухопутный.

— Да ладно. Мне напомнить, главой какой организации ты являешься?

Бывшие спортсмены коротко посмеялись.

— Тихая работа через третьи руки: береговая охрана, налоговые и портовые службы. — Якудза снова задумался. — Не сразу. Через месяцы, без связи с инцидентом. Политическая логика Двора: Двор никогда не признает поражение публично, но и не эскалирует, если сам действовал вне закона. Это будет холодная месть, а не открытый удар. Итог: Двор «утрётся» внешне, двоих чиновников — спишут, Ямамото это отлично просчитал. Поверь, в их Синдикате, к-хм, морских перевозчиков умеют быстро соображать на пару шагов вперёд.

— А-а-а.

— Капитана, конечно, из Дворца не простят, но пытаться наказывать могут о-очень долго, обязательно — тихо, и обязательно — чужими руками. А на такие вещи у Ямамото давно иммунитет, фамилия обязывает. Всё, мне пора. Ныряй дальше. Хорошего отдыха.

Чень кивнул и отключился первым.

Смартфон как по мановению руки исчез из пальцев, перекочевав в карман массажистки:

— Продолжаем?

— С удовольствием! — твёрдо заявил генерал и заёрзал, устраиваясь поудобнее.

— «С удовольствием будет дороже», — мягко улыбнулась девица. — Шутка.

ЖунАнь, прислушавшись к себе, с удивлением обнаружил, что ему действительно тепло в её присутствии — и речь не только о разогреве тела физически.

— Вы очень хорошие и опасные профессионалы, — констатировал пекинец нехотя. — В коммуникации.

— Вы сейчас о скорости эмоционального контакта? — мастер улыбнулась шире и по-прежнему открыто, не из профессиональной обязанности. — Или о его глубине? Не знаю, как это по-вашему; эмпатия?

— Да, я об этом. — В классическом психоанализе, в том числе на медкомиссиях в органах безопасности КНР, используется другой профессиональный термин, но уточнять Чень не стал — они говорят об одном явлении и отлично друг друга понимают, прочее неважно.

— Вы заблуждаетесь.

Он готов был спорить, девица продолжает улыбаться, сидя на его пояснице и разминая плечи.

Можно было, теоретически, косить глазами влево, чтобы отслеживать её эмоции и реакцию в зеркале, но вертеть шеей неудобно, да и профессиональные руки решительно направили его физиономию в специальный прорезанный овал массажного стола.

— У нас строго индивидуальный подход, — продолжила сотрудница Атлетики.

— А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК! — генерал не сдержался — застарелый шейный остеохондроз подал сигнал, что всё идёт как надо. — Можно подробнее на тему индивидуального подхода?

— Эмоциональный контакт в каждом случае индивидуален. Если по-простому, не каждый на вашем месте испытывает весь тот комплекс положительных эмоций — со мной — как вы сейчас.

— Хм. Почему?

— Потому что не каждый находится на вашем уровне.

— Я — беглец из другой страны, без денег, проживший полвека, не говорю даже на вашем языке, по крайней мере, бегло. Мне некуда идти на целом глобусе — в любом месте придётся всё начинать сначала. — Он не стал развиваться, что, судя по услышанному от Мая, прямо сейчас кое-какие интересные государственные структуры Родины изо всех сил пытаются на него выйти — такой перебежчик Китаю не нужен.

Живой. На территории возможного противника.

— На нашей работе мир видится не так, как о нём думает большинство, — спокойно ответила массажистка. — Деньги — пыль. Ладно, они конечно важны (любое счастье без них будет неполноценным), но они как воздух. Ни больше, ни меньше.

— Вы все здесь здесь очень опасные специалистки, — выдохнул нехотя генерал в пол сквозь прорезь для лица, поскольку животное удовольствие в зоне затылка категорически возражало против того, чтобы болтать языком. — Но мысль закончите, пожалуйста — не уверен, что я вас понял.

— Я плохо говорю по-китайски? — она искренне удивилась, впервые за это время.

— Боже упаси. Хотел бы я так говорить по-японски. Просто мысль не закончена.

— Деньги — воздух. Без воздуха можно жить?

— Нет.

— Если воздуха очень мало, ровно-ровно в обрез, чтоб не умереть — это очень хорошая жизнь?

— Тоже нет. — Чень не впервые за последний час развеселился — вспомнился заплыв под водой на два десятка миль, на военном подводном буксировщике, с аппаратами дыхания на сжатом воздухе за спиной.

— А теперь представьте, что воздуха у вас куча. Много-много. Перевернитесь на спину, пожалуйста.

— Представил, — его любопытство рвануло выше Эвереста, ещё через секунду к нему присоединилось уважение к собеседнице. — Ух ты. Вы реально опасны, — повторил он в третий раз, серьёзно, без наигрыша, искренне.

— Мы умны, это чуть другое. И для вас мы точно неопасны. — возразила массажистка. — Вы просто как краб в панцире — боитесь открываться миру.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА, так ещё никто не говорил. Пожалуйста, продолжайте.

— Суть