Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников
По залу пронёсся гул голосов — удивлённые возгласы, шёпот, кто-то ахнул. Услышал слово «чудо», произнесённое кем-то справа. «Артефакт…» — выдохнул кто-то слева.
Фон Штейн стоял неподвижно, держа клинок обеими руками — сияние отражалось в его глазах, и впервые за всё время, что знал его, на лице старого воина не было ни маски правителя, ни маски полководца, лишь изумление.
[РЕЗОНАНС!]
[Обнаружено критическое совпадение энергетических сигнатур.]
Системные сообщения замелькали перед глазами.
[Анализ: Энергетические подписи носителя с душой Кирина частично синхронизировались.]
[Эффект: Клинок «выбрал» носителя.]
[Статус связи: АКТИВИРОВАНА.]
[МАГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ ВОССТАНОВЛЕН:]
[Предыдущее значение: 52 %]
[Текущее значение: 82 % (+30 %)]
[УСИЛЕНЫ СВОЙСТВА:]
[— «Эхо Кирина»: +60 % урона по Скверне (было +45 %)]
[— «Пульсация Воли»: +60 % ментальной защиты (было +45 %)]
[— «Жажда Равновесия»: +55 % точности по Хаосу (было +40 %)]
[НОВОЕ СВОЙСТВО:]
[— «Клятва Стража»: Клинок резонирует с волей носителя. При защите союзников — дополнительное усиление всех характеристик на 15 %.]
Я моргнул, пытаясь осознать прочитанное… клинок выбрал Барона? Потому что тот провёл последние дни рядом с умирающим Кирином? Звон начал стихать, сияние убавлять яркость, но не гасло полностью — клинок в руках мужчины продолжал светиться, пусть и мягче, чем прежде.
Фон Штейн медленно поднёс клинок ближе к лицу, губы шевельнулись.
— Здравствуй, — прошептал мужчина так тихо, что я едва расслышал. — Узнал меня?
Клинок мерцнул в ответ.
Я стоял, не дыша, остальные в зале тоже замерли — никто не решался нарушить момент.
— Что он сказал? — раздался чей-то шёпот сзади.
— Поздоровался… — ответил другой голос. — Барон поздоровался с мечом…
Фон штейн медленно опустил клинок. Когда повернулся ко мне, в глазах блестела влага, как у человека, который не плакал десятилетиями и разучился это делать, но сейчас оказался застигнут врасплох.
— Как ты его назвал? — спросил Барон, голос дрогнул.
— Кирин, — ответил, не сразу найдя слова. — Я назвал его Кирин.
На мгновение старый воин закрыл глаза, по лицу пробежала волна эмоций — слишком быстрая, чтобы разобрать, а когда снова открыл, сказал:
— Хорошее имя. Правильное имя.
Мужчина выпрямился, будто стал выше и больше — плечи расправились, грудь вздымалась глубже. Мертвенная бледность никуда не делась, но что-то изменилось — будто разгорелось пламя, дающее силы.
Фон Штейн прошёл вдоль зала, не отрывая взгляда от клинка, люди расступались перед ним — дошёл до трона, развернулся и сел. Кирин лёг ему на колени — три грани, девять якорей и мерцающая руна. И тут я увидел, как что-то изменилось в лице Барона — свет в глазах, что вспыхнул при виде клинка, начал гаснуть, как угасает костёр, в который перестали подбрасывать дрова. Плечи, только что расправленные, снова осели. Челюсти сжались.
Мужчина смотрел на клинок так, будто видел в нём что-то, чего не видел я — тяжёлое и неизбежное. Барон провёл большой рукой по лицу медленно и устало, будто смывая с себя что-то невидимое, а потом поднял голову.
Взгляд Ульриха медленно обошёл зал, останавливаясь на каждом присутствующем — на капитане Родерике, застывшем навытяжку, на сержанте Вернере, который побледнел ещё сильнее, на Йорне, чей единственный глаз был непроницаем, на мастерах Горнила, на вельможах, на алхимиках.
В этот момент я понял, почему нас разбудили посреди ночи, почему метель ревёт за окнами, будто сама природа оплакивает что-то, почему лицо Барона бледнее смерти, а в глазах — пустота человека, который увидел конец всего.
Мысль, что витала в голове призраком с самого пробуждения, обрела форму.
— Мы ошиблись.
Голос Барона прозвучал так тихо, что пришлось напрячь слух.
— Я ошибся.
Ульрих сглотнул.
— Времени… — голос дрогнул, — … времени больше нет.
Барон опустил взгляд на клинок, лежащий на коленях — мерцание металла отражалось в глазах.
— Мать Глубин…
Мужчина замолчал, закрыл глаза, глубоко вдохнул, собираясь с силами.
А затем сказал:
— Мать Глубин покинула логово.
От автора:
Попаданец от них к нам. Дроу потерял волшебную силу и бессмертие, и ещё хуже — переродился Димасиком!
https://author.today/reader/496368/4667131
Глава 9
Слова Барона повисли в воздухе, как топор палача, застывший над шеей осуждённого.
Мать Глубин покинула логово.
Я смотрел на лицо фон Штейна и видел, как оно менялось — от облегчения, вызванного прикосновением к Кирину, к чему-то, что видел в прошлой жизни на лицах людей, которым врачи сообщали диагноз, не оставлявший надежды.
— Она движется, — продолжил Барон. — Движется через наши земли, разрушая всё на своём пути. Деревни… поселения…
Мужчина замолчал, опустив взгляд на клинок, лежащий на коленях. Мерцание металла отражалось в его глазах — золотистые всполохи на фоне бесконечной усталости.
— Куда? — голос капитана Родерика прорезал тишину.
Барон медленно поднял голову.
— Сюда.
В слове было столько тяжести, что почувствовал, будто пол качнулся под ногами.
— Мать Глубин — это не зверь, — продолжил фон Штейн хрипящим голосом — Не монстр в привычном понимании, это… иное. Нечто, что существовало задолго до нас, задолго до Древних, если верить легендам.
Ульрих устало провёл ладонью по лицу.
— Она чувствует жизнь. — Барон говорил, подбирая слова. — Чувствует так же, как мы чувствуем запах свежего хлеба или… или тепло очага. Для неё жизнь — это… приманка, пища. Она идёт туда, где её больше.
Взгляд старого воина скользнул по залу, по лицам собравшихся, по напряжённым позам.
— А где в Каменном Пределе больше всего жизни, господа?
Никто не ответил — не нужно было.
В Чёрном Замке тысячи людей, укрывшихся за каменными стенами: беженцы из окрестных деревень, солдаты гарнизона, мастера, торговцы, слуги, их семьи — как огромный маяк, пульсирующий в темноте, зовущий голодную тварь из глубин.
— Разведчики… — Барон сглотнул. — Те, кто вернулся… видели, как Мать вышла из горы, как выдавливалась из расщелины, будто чёрная смола из переполненного котла. Камень вокруг неё… плакал, другого слова не подберу — скалы плакали чем-то тёмным и маслянистым.
За моей спиной кто-то судорожно вздохнул — кажется, один из вельмож.
— Времени нет, — продолжил фон Штейн, голос стал твёрже, будто мужик нащупал внутри себя опору. — Совсем нет. По нашим расчётам… по расчётам тех, кто выжил после разведки… она будет здесь к вечеру, может быть, к ночи, в лучшем случае — к завтрашнему утру.
Слова ударили в сознание, и я машинально сжал пальцы.
Посмотрел на других. Хью стоял неподвижно, только губы беззвучно шевелились. Серафина побледнела так, что на скулах проступили синеватые жилки. Гюнтер выглядел так, будто кто-то ударил его доской по
