Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
Причём последнее было не метафорой. Когда я распахнула дверь группы, воспитательница как раз вытирала со лба пот и с выражением человека, побывавшего на передовой, пыталась уговорить одного мальчика вылезти из ведра с игрушечными мячиками. Мальчик сопротивлялся стойко, как партизан на допросе. Рядом на полу растекалась лужа какого-то подозрительного цвета, а в углу робко шипела дымящаяся конструкция из кубиков.
— Анна! — взвыла воспитательница, увидев меня. В голосе её слышалась надежда утопающего, который увидел проплывающий мимо спасательный круг. — Вы вовремя. Очень вовремя.
Я оглядела сцену бедствия.
— Где моя? — спросила я, уже примерно догадываясь, где искать эпицентр катастрофы.
Воспитательница махнула рукой куда-то в дальний угол.
Там на возвышении из подушек восседала моя Аурелия. Торжественно, как королева хаоса. В одной руке она сжимала волшебную палочку (а может, половину разломанной указки), в другой — плюшевого дракона. Перед ней стоял круг из игрушек, на которых мелом были начертаны какие-то каракули, подозрительно напоминающие магический круг вызова.
— Мама, смотри! — радостно сообщила мне Аурелия. — Я почти приручила дракона! Правда, он сбежал, но ничего! Я попробую ещё раз!
Я медленно вдохнула, выдохнула и обратилась к воспитательнице:
— И какова степень ущерба?
— Помещение цело, дети живы, — отрапортовала она, сдавленно улыбаясь. — Только вот экспериментальный набор по элементальной магии пришёл в негодность… И фикус возле окна пришлось эвакуировать.
Я кивнула.
Просто день, как день. Могло быть хуже. Например, как у меня.
— Аурелия, солнышко, — позвала я дочку, — давай-ка мы попробуем приручить дракона позже. А сейчас пойдем домой.
Воспитательница радостно закивала и посмотрела на меня как на святую великомученицу.
— Но я почти получилось! — запротестовала она, однако подчинилась. Всё-таки она у меня умная девочка: знает, что лучше добровольно пойти с мамой, чем быть вынесенной под мышкой.
На улице весна вовсю брала своё.
Парк, через который мы обычно шли домой, радовал глаз: везде зелень, робкие цветочки тянулись к солнцу, а в воздухе витал запах свежести и надежды на лучшее. Как раз то, чего мне сейчас остро не хватало.
Мы остановились на скамейке под раскидистой ивой. Я устало вздохнула, села, потянулась, ощущая, как ноют плечи от усталости и нервного напряжения. День вроде только начался, а по мне уже словно танковая дивизия проехала. Но ничего! Хуже уже все равно быть не может, так что направление у нас только одно. В светлое будущее!
Аурелия плюхнулась рядом, болтая ножками.
— Мама, а у нас теперь будет новый дом? — спросила она так просто, будто интересовалась, будет ли у неё новая игрушка. Я на секунду ошарашенно замерла. Ведь я ничего не говорила ребенку. Хотя дети ведь совсем не глупые, моя так и вовсе почти гениальна. Шкода правда, зато с ней не соскучишься.
— Будет, милая, конечно будет, — сказала я, глядя на весенние облака. — Мы найдём что-нибудь. Может, даже домик с садом. Ты бы хотела?
Аурелия задумалась.
— Хочу! — кивнула она энергично. — И чтобы там были цветочки. И дерево с розовыми яблоками! И дракон, чтоб меня слушался. И чтоб не огнедышащий. А ещё собачка. Живая! Как Лакомка, только не игрушечная.
Я улыбнулась. Ну конечно, как же без собачки.
— А я бы хотела, — сказала я, прикрыв глаза и позволяя себе на секунду помечтать, — просто спокойной жизни. Чтобы без фокусов с выселением, без увольнения… Просто дом, работа и ты рядом.
— И дракон! — немедленно добавила Аурелия, с жаром.
Я рассмеялась.
— Ладно, пусть будет дракон.
Мы посидели ещё минуту-другую, наслаждаясь теплом и лёгким ветерком, который шевелил волосы. Казалось, хоть на мгновение мир решил дать мне передышку.
И тут Аурелия резко замерла, уставившись куда-то в кусты.
— Мама! — зашептала она с восхищением и удивлением одновременно. — Смотри! Это же Лакомка!
— Где? — спросила я, повернув голову.
И вправду, между кустами мелькнула белая, пушистая спинка. Маленькая собачка — вылитая копия нашей игрушки, только в натуральную величину.
— Она живая! Живая, мама! — Аурелия сорвалась с места, прежде чем я успела что-то сказать.
— Аурелия, стой! — вскрикнула я, вскакивая и бросаясь за ней.
Дочка проскользнула в кусты с проворством белки, а я, с чувством уже смутного предчувствия беды, полезла следом, проклиная всё на свете: свои не самые походные джинсы, кустарники и, конечно, эту загадочную псину, которая появилась так не вовремя.
Кусты раздались, и…
Мир изменился.
Не в переносном смысле, а самым что ни на есть буквальном.
Трава под ногами стала гуще, ярче, почти светящейся. Воздух наполнился сладковатым запахом цветов, которых я точно не знала по ботанике, а над головой раскинулось небо удивительно яркого оттенка голубого. Словно кто-то выкрутил настройки контрастности на максимум.
Я замерла, хватая ртом воздух, и только тогда заметила, что Аурелия стоит в нескольких шагах впереди, сияя как утреннее солнце.
А на руках у неё, сложившись клубочком, уютно устроилась самая настоящая живая болонка. Белоснежная, лохматая и абсолютно довольная.
— Мама! Смотри! Это же Лакомка! — радостно закричала Аурелия. — Я её нашла!
Я только открыла рот, чтобы что-то сказать…
И в этот момент кусты за нашими спинами сомкнулись, исчезая, как будто их и не было вовсе.
Глава 2. Здравствуй новый мир
Анна
Я моргнула раз, потом ещё раз — на всякий случай. Но волшебный пейзаж никуда не делся. Казалось, мы попали в рекламный буклет для особо взыскательных путешественников: буйство зелени, переливы солнечного света, настолько яркие краски, что глаза отказывались верить в их реальность.
— Так… спокойно, — пробормотала я себе под нос, ощущая, как сердце колотится в груди где-то в районе кадыка. — Сейчас ты просто глубоко вдохнёшь, выдохнешь и попытаешься осознать степень катастрофы.
Никакого результата.
Аурелия же сияла, как новогодняя гирлянда на максимальной яркости. Она с восторгом разглядывала свою новую "игрушку", гладя болонку по мягкой спинке. Собака радостно виляла хвостом и умудрялась при этом поскуливать так умильно, что у любого взрослого мгновенно бы растаяло сердце.
У любого, кроме меня. Меня таким поведением не пронять.
— Аурелия, немедленно поставь собаку на место! — потребовала я как можно строже. — Она чужая! Мы даже не знаем, привита ли она! Может, у неё блохи! Или… или зараза какая!
Дочка сделала вид, что не услышала. Погладила псину за ушком, нежно подставив нос к её мокрому носику, и довольно хихикнула.
— Мама, она точно наша! Она же самая настоящая Лакомка!
— Она не может быть нашей, — я изо всех сил пыталась сохранить остатки здравого смысла, — потому что она настоящая! А наша Лакомка плюшевая и стоит на полке в квартире!
