Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
Я только вздохнула. Да, платье работало. Даже слишком хорошо. Теперь главное — не примерить его на кого-нибудь действительно важного. Хотя, с другой стороны… кому-то ведь надо начинать говорить правду в этом городе.
— Не волнуйся, — сказала я, медленно поднимаясь и подавая ему платок, благо у меня их теперь в достатке. — Ты не первый. И не последний. Просто в следующий раз, когда решишь «проявить симпатию», убедись, что она взаимна.
Он взял платок, уткнулся в него и всхлипнул. Возможно, от обиды. Возможно, от стыда. Возможно, он просто впервые услышал свои мысли вслух и сам от них ошалел.
— Я всё починю, — пробормотал он, уже стоя в дверях. — Обязательно! Придумаю что-нибудь… ну… нейтрализующее. Или… наоборот, усиливающее. А может, просто переключатель. Или хотя бы флажок согласия. Чтобы заранее предупреждало, что сейчас будет стыдно.
— Спасибо, — сухо ответила я. — Но давай не сегодня.
Он кивнул так, будто я только что предложила его отпустить из темницы. А потом, запнувшись на коврике, выскользнул вон.
Я осталась в мастерской. С платьем, которое обладало не только стилем, но и явным желанием внедрить в общество новую норму — правду без фильтров. Прелестно. Я даже боялась предположить, чем это все может закончиться.
— Что ж, — произнесла я, глядя на сияющий подол с огненными язычками. — Может, оно и к лучшему.
— Или к худшему, — прокомментировал утюг, который весь разговор до этого молчал, как мышь под полом. — В зависимости от того, кого ты им обрадуешь.
— А если… герцога? — я произнесла это почти неосознанно, но утюг тут же оживился.
— Ах! Вот мы и пришли к сути. Значит, ты всё-таки решила.
— Я ничего не решала, — возразила я, но голос прозвучал неубедительно. — Просто… если уж оно работает… и если герцог действительно может помочь Аурелии…
— То пусть сначала поможет сам себе, — вздохнул утюг. — Например, честно ответит, зачем ему понадобились штаны с аварийным выходом. Кто именно должен был этот выход активировать и где он находится?
Я хмыкнула.
— Ты предлагаешь пригласить его на примерку?
— Нет-нет, что ты. — Утюг издал звук, очень похожий на нервный смешок. — Я предлагаю просто оставить это платье в очень видном месте. Например, на выставке. Под куполом. С аккуратной табличкой: «Платье правды. Говорит, даже если вы не хотите».
— И кто его наденет? — спросила я.
— Да любая светская дама с желанием блистать. Или, если повезёт, та самая, что пыталась стать герцогиней. А там — дело техники. Если он услышит, что она на самом деле думает…
— Он свяжется с нами сам, — закончила я.
Мы переглянулись. Точнее, я уставилась на утюг, а он слегка мигнул кристаллом. И в этой искре было всё: и план, и интрига, и тонкий расчёт.
Теперь оставалось только одно — найти подходящий повод, подходящую даму… и подходящее место.
Разумеется, магазина в центре города у нас не было, как и не было потока мега влиятельных клиенток, способных случайно организовать что-то подобное. Несмотря на благожелательность этого мира мы жили не в сказке и не в модном квартале, а на окраине столицы. Поэтому всё решил как ни странно — утюг.
— Кстати, — заметил он парой днями позже между новостями о ссоре заклинателя перьев и кружевной артели, — идёт набор участников на сезонную выставку декоративной магии. Центральная площадь, купольное размещение, публика разнообразная, пресса гарантирована.
Я подняла бровь, едва не уронив булавку.
— И ты молчал?
— Так ты не спрашивала, — обиженно фыркнул утюг. — Но я уже отправил анкету. На всякий случай. С фотографией твоего платья и кратким, но изящным описанием. Оригинальное магическое изделие с неожиданным откликом — это, знаешь ли, в этом сезоне даже интереснее, чем сапоги-погодники.
— Подожди. Ты уже отправил? — я замерла. — А если бы я была против?
— Тогда бы ты была глупа, — отрезал он. — У тебя в руках артефакт, который может перевернуть половину столицы. Его нужно показать. Остальное — уже пошло по накатанной. Комиссия посмотрела, оценила. Им понравилось. Тебе выделили место — не где-нибудь, а прямо в центральном секторе под защитным куполом. Платье надо отвести завтра.
Я села. Медленно. Без слов.
— Так что, — весело продолжал утюг, — через два дня ты официально участвуешь в выставке. А если кто-то подумает, что ты не из гильдии — так и отлично. Новая кровь, свежий стиль, немного скандальности. Журналисты это обожают. Да и герцог, если слухи дойдут, не удержится — сам прибежит.
латье произвело эффект, с которым не сравнится ни один магический фейерверк.
Выставка открылась под звон чар и гул толпы. Купола переливались, магия пульсировала, но всё внимание — буквально всё — было приковано к одному-единственному манекену с дымчатым платьем, сияющем приглушённым серебром. На подоле мерцал узор, сплетённый из языков пламени, которые, казалось, шевелились при каждом взгляде. Над манекеном висела аккуратная табличка: «Платье правды. Говорит, даже если вы не хотите».
Очередь выстроилась немедленно. Первыми были просто зеваки, потом — светские дамы, потом — две баронессы, и когда одна из них, надев платье, вдруг выкрикнула: «На самом деле я терпеть не могу оперу и обожаю романы с оборотнями!», — толпа заревела.
Через час платье стало сенсацией. Через два — скандалом. Через три — предметом обсуждения всех кто мог говорить. А к вечеру его снимки разошлись по всем газетам, магическим лентам, частным каналам и да что там это платье обсуждали даже на базаре проигнорировав рост цен на помидоры.
Меня, если честно, это не радовало.
Каждая вторая фраза в газетах сопровождалась моим именем. Анна. Без фамилии, без прошлого. Просто «Анна, создательница Платья правды». Кто-то уже прозвал меня магической портнихой без тормозов, кто-то — угрозой для личной жизни, кто-то, как выяснилось позже, — новым глашатаем моды. А мне хотелось только одного — чтобы всё это прекратилось. Я устала, не высыпалась, и в какой-то момент поймала себя на том, что начинаю бояться выходить из дома.
И всё же оно сработало.
Потому что на третий день, когда я подумывала уже сбежать в другую страну и притвориться, что всё это был дурной сон, в мастерскую прибыл посыльный. Он не сказал ни слова, просто поклонился и вручил мне небольшой, но стильный конверт, запечатанный воском с драконьей чешуёй.
Записка внутри была короткой. Почерк — ровный, чуть сдержанный, с лёгким нажимом.
«Мадам Анна. Ваша работа не оставляет равнодушным. Я был бы признателен за возможность личной встречи.
