Лазурная империя - Ая Атани
Затем быстро вбежала к себе и закрыла комнату.
— Добрый день!
Я глубоко вдохнула, досчитала до десяти и выдохнула. Обед теперь доставляли сразу в архив, и в столовой я теперь не появлялась, но Артур, видимо, решил доставать меня каждый день своей отставки. Если он и Рику так мстит — понятно, почему император старается не вмешиваться в дела Особого Кабинета.
— Добрый день, господин фон Рейн. Какой раздел архива интересует Вас сегодня?
— Дайте подумать, — Артур театрально потер подбородок, — Что Вы мне посоветуете?
— Затрудняюсь ответить. Может, Вам стоит сформулировать запрос поточнее? — не удержалась от шпильки, вспоминая, как вчера Гел опять злился после очередного отказа в архиве особистов.
Артур сделал вид, что не заметил намека, заинтересовавшись подшивкой газет в моих руках:
— Увлекаетесь романами, Джерри?
— Немного, — приврала я, инстинктивно пряча подшивку. — Там, где я рос, такого не было, так что интересно почитать.
— Любите читать чужие фантазии?
— Почему сразу фантазии? Половина из них описывает реальную жизнь.
Артур рассмеялся и оперся о ближайший стеллаж:
— И часто ты такую реальную жизнь видел?
— Ну, в нашей деревне все было по-другому, — осторожно начала я, решив не обращать внимание на резкий переход на «ты», — в Столице же скорее всего все иначе. Как мне рассказывал один мой знакомый, Ваше подразделение следит за тем, чтобы пассивов не сильно притесняли.
— Это да, следим, как можем, — голос Артура немного потеплел. Видимо, гордость за свою работу у него имелась. — Но это только последние десять лет. Странно, но я думал, что в дальних секторах царят старые нравы и молодых и красивых парней по-прежнему принуждают к сожительству силой. Жизнь без страха похищения — привилегия жителей больших городов, поэтому многие молодые парни мечтают попасть в Столицу. А уж стать любовником — даже не подопечным, а уж тем более фаворитом! — императора… Многие бы убили за то, чтобы оказаться на твоем месте.
— Ну не все добиваются своих целей исключительно через постель, — поддела я.
Как ни странно, Артур не разозлился. Интересно, его вобще возможно вывести из себя?
— Господин Советник постарался?
— Так это не правда?
— Смотря что. Если про то, что я состоял в отношениях с покойным Маркусом фон Рейном, то это частично правда: он меня усыновил. Если про то, что он устроил меня в Особый Комитет — нет, я до этого периодически подрабатывал в нем, осведомителем. А вот про мою связь с предыдущим главой — правда.
— И все?
— А что, господин Галахард рассказывал что-то еще? — заинтересовался Артур.
— Прошу прощения за откровенность, но, по его словам, Вы для каждого повышения спали с руководителем.
— Ого! Вот это фантазия! Нет, это полная чушь. Может, в остальных структурах это и прокатит, но в Особом Кабинете человек, чьи умения ограничиваются исключительно количеством поз в постели, долго не проживет. Тем более, на начальных должностях: у нас, знаешь ли, существует оперативная работа.
Видимо, у него действительно хорошее настроение. Нужно этим воспользоваться!
— Но зачем господину Галахарду такое придумывать?
— Гордость, — пожал плечами Артур. — Когда господин фон Луидорф только-только вступил в должность Советника, он считал, что является мужчиной мечты для любого парня.
Господи, как дико звучит!
— Представляешь, иду по коридору, никого не трогаю, внезапно передо мной появляется незнакомый мужик и заявляет, что мне выпала честь скрасить ночь самому Советнику императора!
— А Вы?
— Сломал ему нос, вывихнул руку и представился, со всеми титулами и полномочиями, — пожал плечами Артур. Тот сразу нажаловался императору — а толку, когда сам виноват? С тех пор он меня и не особо жалует.
— А Вы — его, — понятливо заметила я. — Поэтому и не даете доступ в архив.
— Доступ в архив я ему не даю потому, что там хранятся данные всех сотрудников дворца, даже те, о которых они сами порой не знают. А господин фон Луидорф не производит впечатление человека, которому можно доверить доступ к таким данным.
Как я и думала: один балбес ляпнул, второй обиделся, в результате — война и периодический дележ песочницы.
— А нос-то зачем ломать? Неужели нельзя было вежливо отказаться?
— Скажи мне, Джерри, — внезапно сменил тему Артур. — А как ты стал пассивом?
— Ну… Мне всегда больше нравились парни, а мой предыдущий… покровитель был очень заботливым… сперва.
Улыбка Артура превратилась в оскал.
— Ты везучий парень, Джерри. Мой первый… покровитель воспользовался разницей в силе. Мне тогда было шестнадцать, ему — почти тридцать, разница в весе была значительной. Ни единого шанса. Второй покровитель — предыдущий глава Особого Кабинета — тоже воспользовался этим способом. И знаешь что? Это — норма в отношениях двух мужчин, когда снизу тот, кто слабее. А насчет романтики и ухаживаний — зачастую предварительно зафиксированный парень в предварительных ласках не нуждается. Возможно, ты еще слишком молод и не видел реальной жизни. Или тебе настолько везло. Позволь дать тебе совет, как пассив пассиву: некоторые разногласия нельзя решить словами, только силой.
— Но ведь в Столице все по-другому, — нервно заметила я.
— Верно, сейчас все по-другому. Но учти, что это только благодаря контролю со стороны моего Кабинета. И если император решит воспользоваться дедовским методом — могу посоветовать только расслабиться и попытаться получить удовольствие. Потому что, несмотря на все свои полномочия, я наврядли смогу призвать его к ответу. Как и его ближайшее окружение: как думаешь, если бы на моем месте тогда оказался просто обычный симпатичный парень, который просто бы не осмелился противиться Советнику Императора?
Я поежилась. Раньше я как-то не задумывалась о том, каким образом происходит разделение на активов и пассивов. А ведь даже в нашем мире процент настоящих гомосексуалистов не очень высок.
— Можно последний вопрос? — дождавшись кивка, я продолжила: — Ваши предыдущие покровители… Гел сказал, что они погибли при таинственных обстоятельствах.
— Неправда, — я уже хотела облегченно вздохнуть, но Артур жестко закончил. — Я их убил. Первого — за шпионаж, второго — за участие в заговоре против императора. Все по-закону, никаких таинственных смертей.
После его ухода я долго не могла прийти в себя. Неужели насилие — действительно норма этого мира? Хочется надеяться, что Рик — исключение, но даже Гел, по словам Артура, способен на такое. Хотя Советник о главе Особого Кабинета тоже отзывался довольно нелестно — поди узнай, кто прав!
Некстати вспомнился хозяин гостиницы, в которой я остановилась по приезду в столицу, его реакция на меня. Стало не по себе: пока Рик готов терпеть, но делать, если ему надоест быть «просто другом»?
