Системный Кузнец VI - Ярослав Мечников

Аморфность, множество щупалец, ядро в глубине. Копьё, гарпун, клевец — что, если объединить?

Мысленно обратился к Системе.

«Оптимальная форма оружия для поражения защищённого центра аморфного существа. Условия: ограниченное пространство, наличие множественных щупалец, необходимость проникновения через плотные слои плоти.»

Пауза.

[Анализ завершён.]

[Рекомендация: Модифицированный эсток (колющий меч) с расширенной гардой и усиленным остриём.]

[Обоснование:]

[1. Длина клинка (90–100 см) обеспечивает дистанцию без потери маневренности в тесном пространстве.]

[2. Трёхгранное сечение клинка максимизирует проникающую способность при минимальном сопротивлении материала.]

[3. Расширенная гарда защищает руку от обхвата щупальцами.]

[4. Предлагаемая модификация: добавление «якорных» выступов в верхней трети клинка для фиксации в ткани цели.]

[Вероятность успешного поражения ядра при условии точного попадания: 80 %.]

Я медленно кивнул, осмысливая рекомендацию.

Эсток — колющий меч, созданный для пробивания доспехов. Тонкий, длинный, без режущих кромок — только остриё, предназначенное для одного: проникнуть и достать.

Модификация с «якорями» — идея рядового Мартина, переработанная Системой. Не гарпун с крюками, а небольшие выступы, которые не дадут клинку выскользнуть после удара.

— Мастер Кай?

Голос Серафины прозвучал за спиной — обеспокоенный, почти мягкий.

— Всё ли в порядке?

Повернулся.

Девушка стояла в нескольких шагах, бледная в свете ламп, руки сложены на груди. Рядом маячил Гюнтер — лысый смотрел с явным нетерпением, но молчал.

— Да, — ответил. — Да, всё хорошо. Просто… думал.

Подошёл к столу, оперся ладонями.

— Я принял решение, — сказал. — Насчёт оружия.

Гюнтер подался вперёд.

— Ну?

— Эсток.

Лысый нахмурился.

— Эсток? Ты о… — мужчина почесал обожжённую щёку, — о том тонком мече? Что для дуэлей аристократов?

— Не совсем, — качнул головой. — Модифицированный, с расширенной гардой, чтобы защитить руку от щупалец, и с «якорями» — небольшими выступами в верхней трети клинка, чтобы зафиксироваться в теле твари после удара.

Серафина прищурилась.

— Якоря? — переспросила девушка. — Это… необычно.

— Необычный враг требует необычного решения, — пожал плечами. — Нужно что-то, что не просто воткнётся, а удержится внутри.

Гюнтер задумчиво кивнул.

— Логично… — пробормотал лысый. — Трёхгранка пробьёт хитин, якоря не дадут вырвать… — мужик хлопнул себя по бедру. — А что, может сработать!

Я посмотрел в сторону своей ниши.

Ульф сидел на стуле у верстака, повернувшись спиной — массивный силуэт чернел на фоне окна, за которым солнце клонилось к западу, заливая небо оттенками меди и золота.

— Я хочу сам выковать оружие, — произнёс, не поворачиваясь к мастерам. — Сегодня ночью. Хотя бы основу — заготовку, форму.

Пауза.

— Сам? — голос Гюнтера прозвучал удивлённо. — Один?

— С Ульфом — нам двоим хватит рук.

Повернулся к ним.

— Я нашёл в вас команду, — сказал, глядя в глаза — сначала Гюнтеру, потом Серафине. — Доверяю обоим, но прошу — доверьтесь и вы мне. Позвольте сделать это.

Тишина.

Серафина первой подошла ближе — шаги были почти бесшумными на каменном полу. Остановилась в паре шагов, глядя мне в глаза.

— Ты дал мне важную задачу, — произнесла девушка. — Разработать зачарование. У меня есть чем заняться и теперь я знаю, для какого оружия оно понадобится.

Сделала паузу.

— Вижу в твоих глазах решимость и уверенность- действуй.

Коротко кивнул в благодарность.

Повернулся к Гюнтеру.

Лысый мужик топтался на месте, явно борясь с собой — массивные руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

— Честно? — наконец выдавил мастер. — Хотел бы поучаствовать. Поглядеть, как ты это делаешь. Может, помочь чем…

Замолчал, потёр обожжённую щёку.

— Но, — продолжил, — ежели так решил… Ты — старший мастер, я не имею права вмешиваться в твои решения.

Я опустил голову, думая.

Гюнтер заслуживал задачи. Чего-то важного, что покажет: его ценят, ему доверяют.

— Для тебя есть дело, — сказал, подняв глаза. — Важное.

Гюнтер выпрямился.

— Какое?

— Нужно узнать, не прибыли ли беженцы из Верескового Оплота. Барон говорил, что выжившие направляются сюда — около пятидесяти человек.

Мужик кивнул, запоминая.

— Среди них могут быть люди, которые мне нужны: алхимик Ориан — лысый, тёмная кожа, черные как ночь глаза; плотник Свен — широкий, рыжая борода, добродушный; Йорн — одноглазый охотник, командир.

Гюнтер повторил имена вполголоса, закрепляя в памяти.

— Если они живы и здесь — приведи ко мне.

— Понял, — мужик кивнул. — Что ещё?

— Ещё… — замялся на мгновение. — Слепая Рита — живёт в Нижнем городе, у сточных канав. Безумная старуха, но… эксперт по камням.

Гюнтер скривился.

— Знаю о ней. Юродивая, что бормочет всякую чушь.

— Мне нужно, чтобы она пришла сюда, в Горнило.

— Ха! — мужик хмыкнул. — Легче кирпич уговорить.

— Убеди её любыми способами… — сделал паузу, — кроме насильственных.

Подумал ещё секунду. Внутренний голос шептал: «В таком положении можно и жёстче…». Но нет, этот путь — не мой.

— Уговори, подкупи, обмани, но не трогай.

Гюнтер вздохнул.

— Ладно, — пробормотал мужчина. — Стало быть… беженцы: Ориан, Свен, Йорн. Привести их сюда. Слепая Рита — уговорить прийти. Без рук.

— Верно.

— Понял, — мужик выпрямился. — Сделаю.

Развернулся и направился к двери, а у порога обернулся.

— Удачи с ковкой, мастер Кай, — голос был непривычно серьёзным. — Не подведи.

Дверь закрылась за ним.

Серафина задержалась ещё на мгновение.

— Если понадобится помощь… — начала она.

— Знаю, где вас найти, — закончил я. — Благодарю.

Девушка кивнула по-деловому и ушла к своей нише. Шорох платья, стук каблуков и тишина.

Я остался один. Почти.

Медленно прошёл через Ротонду к своей мастерской — свет ламп играл на мозаичном полу, отражался от чёрных каменных стен. В нише Ульф сидел на стуле, глядя в окно, огромная спина была повёрнута ко мне — широкие плечи, массивная голова.

Солнце садилось за горы. Небо пылало — красное, оранжевое, золотое. Свет заливал комнату, превращая всё в бронзу и медь.

Я подошёл и встал рядом, положил руку детине на плечо — по-братски, как раньше.

— Ульф.

Детина повернул голову — в больших детских глазах отражался закат.

— Кай? — голос был мягким, почти сонным.

— Мы будем ковать, — сказал я. — Ты и я, как раньше.

Ульф улыбнулся широко и открыто, как умел только он.

— Ковать… — повторил парень задумчиво. — Ковать — это хорошо. Ульф любит ковать.

Помолчал мгновение, а потом его лицо буквально вспыхнуло радостью, как у ребёнка, которому пообещали сладости.

— Формочки для пирожков! — выпалил он. — Формочки для пирожков!

Я невольно рассмеялся впервые за долгое время.

Формочки для пирожков — старая шутка из Верескового Оплота — когда только начинали работать вместе, и Ульф никак не мог понять, зачем нужны штампы для ковки. «Как формочки для пирожков», — объяснил ему тогда. — «Только для железа».

С тех пор это стало нашим знаком, что всё хорошо,