Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Решено. Я взял в руку основной пистолет. Чёрная ткань моего «костюма» на мгновение стала чуть более тёмной, почти жидкой. Я прижал пистолет к телу под левой рукой, там, где должна была быть кобура. Симбионт, словно живой корсет, обволок его, надёжно фиксируя. Пистолет исчез. Не провалился внутрь, а просто стал частью силуэта, не создавая ни малейшего контура, не оттопыривая «ткань» пиджака и не провисая, как при ношении в кармане. То же самое я проделал со вторым пистолетом, ножами и магазинами. Они были со мной, но их словно и не было. Идеально.

Убедившись, что всё готово, я посмотрел на часы. До вечера было ещё несколько часов. Я решил немного вздремнуть, чтобы подойти к делу со свежей, ясной головой.

Поздним вечером я припарковал машину в тёмном переулке, в паре десятков метров от цели — в идеале бы подальше, но пока надо чтобы был путь отхода. Бар «Алый бархат» был именно таким, каким его описывали слухи. Старая, обшарпанная вывеска, на которой половина неоновых трубок выгорела, тускло мерцала над тяжёлой, обитой кожей дверью. Окна на втором этаже были наглухо заколочены. Из-за двери доносилась приглушённая, томная, тягучая музыка, похожая на замедленный джаз.

Я вошёл внутрь.

Моё появление произвело эффект. Внутри царил полумрак, густой сигаретный дым смешивался с запахом на удивление дорогого алкоголя и приторно-сладких, тяжёлых духов. Почти все посетительницы — около десяти женщин, развалившихся на бархатных диванах или сидевших у стойки — оторвались от своих напитков. Десяток пар глаз впились в меня. И во взглядах этих была не просто оценка. В них был голод. Неприкрытый, хищный и, возможно, не только "женский".

Мой безупречный, идеально сидящий костюм-тройка, который симбионт сформировал по моему желанию, здесь выглядел как смокинг на скотном дворе. Он кричал о статусе, о деньгах, о том, что я здесь чужак.

Мой взгляд скользнул по залу, отмечая, что пара посетительниц находятся явно в накачанном состоянии и сейчас скорее являются декором, а затем зацепился за единственного мужчину в этом змеином гнезде. Он сидел в самом дальнем, тёмном углу барной стойки, ссутулившись над стаканом с виски. Потрёпанная кожаная куртка, джинсы, ковбойская шляпа, надвинутая на глаза. Он был единственным, кто никак не отреагировал на моё появление, продолжая мрачно изучать янтарную жидкость в своём стакане.

«Ну что, — мысленно обратился я к своему сожителю, — есть кто из наших "клиентов"?»

«Первичный анализ феромонного фона указывает на высокую концентрацию низших форм жизни, — последовал незамедлительный ответ, — почти все особи женского пола здесь — вампиры. Присутствующий тут мужчина — не вампир. Однако, для точной идентификации и подтверждения требуется дополнительное время и, желательно, сближение с объектами».

Я направился к бару, аккуратно лавируя между столиками.

— Эй, красавчик, присядь с нами, — донеслось откуда-то слева.

— Скучаешь в одиночестве? — промурлыкала девица у стойки.

Проходя мимо, отвечал им вежливыми, но холодными кивками, не останавливаясь. Не сегодня, леди. Сегодня в меню не я, а вы.

Я сел на высокий барный стул в паре мест от мрачного незнакомца. Он даже не шелохнулся.

Ко мне подошла барменша. Эффектная блондинка в обтягивающем корсете, с хищной, алой улыбкой и глазами, в которых, однако, не было ни капли тепла.

— Чего желает такой редкий гость?

— Бурбон, — коротко ответил я.

Она взяла бутылку, плеснула в стакан на самое донышко, едва на один палец.

— Осторожнее, малыш, — сказала она со снисходительной усмешкой, — а то ещё не выдержишь. Мы же не хотим, чтобы такой красавчик обжёг свой язычок или уснул раньше времени.

Я молча взял стакан. Посмотрел на неё, потом на жалкую порцию. Затем, не моргнув глазом, залпом выпил содержимое и с глухим стуком поставил пустой стакан на стойку.

— Я думаю, с шутками покончено, — холодно смотрю на неё, — и может, теперь вы наполните мой стакан нормально?

Справа раздался тихий, одобрительный хмык. Я повернул голову. Мужчина, всё так же не глядя на меня, слегка приподнял свой стакан в салютующем жесте. Я молча кивнул и повторил его жест.

Барменша перестала улыбаться. Её взгляд стал холодным, оценивающим. Она взяла бутылку и налила мне полную порцию.

Я начал медленно попивать бурбон. На удивление, он оказался очень качественным. Параллельно мой мозг работал. Я сканировал обстановку, запоминая расположение мебели, выходы, количество и местоположение каждой из посетительниц.

«Анализ феромонов завершён, — прозвучал голос симбионта, — идентификация стопроцентная. С учётом всех воздушных потоков и концентрации. Все присутствующие здесь женские особи, за исключением двух, пребывающих в состоянии дисфункционирования — низшие формы жизни, классифицируемые как вампиры. Мы настоятельно рекомендуем немедленно произвести акт их полного физического устранения».

«А что насчёт мужчины? — уточнил я".

«Он не является низшей формой жизни. Это тупиковая форма жизни — мутант».

Мутант. Ещё одна переменная, которую стоит учесть. Но хоть не вампир.

Я допил свой бурбон, игнорируя очередную попытку одной из вампирш, подошедшей сзади, завязать разговор. Заказал ещё порцию.

— Паршивый день? — спросил я, слегка повернув голову в сторону мрачного мужика, обозначая, что вопрос адресован именно ему.

Он долго не отвечал. Лишь через десяток долгих секунд донёсся его голос.

— Скорее паршивая вся жизнь, — голос мужчины был сильным и отдавал явно хрипотцой, — ты тоже не радуешься, как я погляжу.

— На удивление, ситуация совершенно схожая, — отвечаю я.

— Ой, бедняжечка, хочешь, я тебя утешу? — вмешалась барменша, протирая стойку и демонстративно наклоняясь, чтобы я мог лучше рассмотреть её декольте.

На моём лице непроизвольно появилась гримаса брезгливости. Это не ускользнуло от взгляда моего соседа.

— О-о-о-о, как же я тебя понимаю… — в его голосе прозвучало неподдельное, искреннее сочувствие. — Но, вынужден тебе сообщить, что ты выбрал крайне неудачное место для вечера.

— Да нет, — я позволил себе лёгкую, мстительную ухмылку, почувствовав, как под слоем "костюма" активизировался симбионт, готовя оружие к выхватыванию, — место я выбрал ровно то, что надо. С правильной публикой, — я интонационно выделил слово, — а вот тебе, возможно, оно не понравится через пару минут. Ставлю на то, что станет очень шумно и оживлённо — я, скажем так, иногда устраиваю крайне зажигательные гулянки.

И тут он впервые за всё время повернулся. Я увидел его лицо. Грубое, заросшее щетиной, суровое. Но глаза… глаза были старыми, усталыми, и в то же время в них горел дикий, неукротимый огонь. Он посмотрел прямо на меня, и на его губах появилась жестокая, предвкушающая улыбка.

— Думаю, немного пошуметь — это именно то, что сегодня подойдёт лучше всего, — прорычал он.