Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

себя защитить. Усилия энтузиастов по созданию катастрофного стэка способны частично купировать проблему, однако во множестве случаев эффективность поведения определяется заученными навыками — такими, каким обучает Красный Крест и другие организации. Подобное обучение не теряет актуальности и должно дополнять старания планировщиков катастрофного стэка.

Слушатели доклада выдвинули и более мрачное возражение. Катастрофный стэк зиждется на альтруизме и готовности к сотрудничеству. Тем не менее наша массовая культура, от Повелителя мух до Безумного Макса, кишит примерами пробуждения самых темных сторон людской натуры в час катастроф, когда группы выживших играют в игры с нулевой и даже отрицательной суммой. Так ли это? Есть ли способ сценарно оценить такой риск в зависимости от типа катастрофы? Наиболее ценная инфраструктура нашей цивилизации — это фреймворк доверия и понимания, на нем возведено все прочее. Если эта опорная структура утратится, нам предстоят долгие игры с отрицательной суммой. В масштабах проекта Long Now возвращение будет, вероятно, очень быстрым. Но мощным толчком к нему способно послужить простое знание о том, что именно мы можем сделать. А игры с положительной суммой — наша исконная тропа к величию.

Автор благодарит Майка Гэнниса за критические замечания по этой работе на SciFoo 2012.

От переводчика

The Vinge test on steroids

Те, кто не понимают, как устроена UNIX, обречены на ее переизобретение, но более глючное.

Генри «Сандорская Арбитражная Разведка при Зоопарке» Спенсер

С циклом Вернора Винджа о Зонах Мысли, который в прошлом году наконец обзавелся полным качественным переводом на русский, у рунетовских читателей связано немало заблуждений: часто считается, например, что в Пламени над бездной Виндж предсказал облик современного Интернета, хотя на самом деле он отталкивался от де-факто стандартной для 1980-х структуры BBS/USENET, которая выступает его почти полной функциональной противоположностью и по сей день ведет практически независимое от обычной Сети существование.

Разумеется, даже такие заблуждения куда продуктивнее для восприятия сути цикла, чем болезненный бред о “спасении человеческой души” как единственно оправданном задании фантастической литературы. Все же Пламя над бездной — в меньшей степени остальные произведения цикла — предпочтительно воспринимать не как самостоятельную работу, но в тесной связке со стержневой для Винджа концепцией Технологической Сингулярности и авторскими комментариями из крайне оригинального даже для цифровой эпохи специального издания на CD.

Еще интересней, что произведения Вернора Винджа о Зонах Мысли в действительности не являются хронологически первыми работами об этой вселенной (вполне возможно даже, что к ней относится и Витлинг, но такая точка зрения не официальна). За десять с лишним лет до выхода Болтушки и Пламени над бездной Джоан, тогдашняя супруга Вернора, дала себе труд систематизировать заметки, до которых не доходили руки у Винджа, вынужденного тогда кормить молодую семью неблагодарным университетским преподавательством. Результатом стала, пожалуй, лучшая из написанных в XX веке космоопер об астероидах: дилогия Небесные хроники, чье действие полностью отнесено в Медленную Зону, вот только персонажи, как и в Глубине в небе, не имеют о том ни малейшего представления. Впрочем, едва ли об этом догадывался в ту пору и сам Вернор. Небесные хроники редко привлекают к себе внимание и в англосфере (вероятно, самый очевидный пример их влияния на более популярные работы нашего времени — Демархия Блистательного Пояса в мире Пространства Откровения Аластера Рейнольдса), поскольку фигуру Джоан Виндж принято обычно связывать с ее удостоенным двух престижных наград технофэнтезийным романом Снежная королева, по факту — перелицовкой сказки Андерсена в инопланетных декорациях. Однако это произведение как раз нельзя считать типичным для ее творчества. Ведь, как с некоторым ехидством отмечает Бен Бова, Джоан Виндж — это ходячий тест Тьюринга от НФ, достойный именования “тестом Винджа”: женщина, которая пишет фантастику, не имеющую ничего общего с “женской прозой”. (Вполне очевидно, что это было сказано задолго до Энн Лэки.)

Как и ее бывший муж, Джоан Виндж работает медленно, однако если у Вернора тому причинами — авторедакторская дотошность и стремление втиснуться в приемлемый для издателей объем, то Джоан уже больше десяти лет страдает от фибромиалгии и последствий черепно-мозговой травмы, полученной в автокатастрофе. На данный момент обычно используемая Джоан авторская страница недоступна, поскольку 31 марта прошлого года ресурс sff.net прекратил свое существование, однако в сетевых архивах кое-какие сведения об истории Зон Мысли и брака Джоан с Вернором Винджем почерпнуть еще можно.

* * *

История будущего Небесного Пояса никак не связана с моими книгами про телепата Кота или серией, начатой романом Снежная королева (Snow Queen). Действие хроник Небесного Пояса развивается во вселенной Зон Мысли, созданной моим бывшим мужем и другом по жизни Вернором Винджем.

* * *

Исходный роман, Изгнанники Небесного Пояса (The Outcasts of Heaven Belt), создавался на раннем этапе моей карьеры, в сотрудничестве с Вернором. Вернор в ту пору только-только занял преподавательскую должность в Университете Сан-Диего и пытался делить время между преподаванием, разработкой методических материалов и публикациями по математике в научных журналах. (Факультета компьютерных наук тогда еще и в проекте не было.)

У Вернора не было времени писать фантастику, а я как раз подвисла в безвременьи между историями, не решаясь, чем заняться дальше. Однажды вечером он положил передо мной стопку примерно из полутысячи листов бумаги и спросил: “Почему бы тебе об этом не написать?”

“Это” оказалось огромным количеством заметок и сюжетных идей для книги, которая в итоге стала Изгнанниками Небесного Пояса. Мы обсудили ее как можно подробнее (включая способ измерять время секундами, который мне казался тогда гораздо менее естественным, чем ему… пока я не приступила к работе), и я набросала черновую версию. Вернор ее раскритиковал — он не только превосходный писатель, но и великолепный редактор, — и я вносила поправки, пока мы не сошлись во всем, кроме одной сцены. Он настоял, чтобы я ее удалила. Я неохотно подчинилась и стала рассылать рукопись. Несколько издателей отвергли ее. Однако мой внутренний редактор настаивал, что эту сцену необходимо вернуть. Я сказала Вернору, что хочу вставить ее на место, и он пожал плечами: “Если так, то моего имени на обложке не ставь”. Я так и сделала. Отправила книгу снова, и в Analog ее опубликовали с продолжением. Потом, уже как цельное произведение, — в Signet Books. Я уточнила у Вернора, а вправду ли он не хочет, чтобы его имя стояло на обложке? Было видно, как он сглотнул ком в горле и упрямо ответил: “Не хочу”.

Но тут же принялся объяснять, что, по его мнению, мы всегда