Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

Существенная часть этапа построения базы знаний и программ на слое 2 пройдет в сертификации и критической оценке. Однако, учитывая масштабы и сложность множества вероятных сценариев, недопустимо, чтобы сертификация эта монополизировалась. Лично я бы предпочел выбор из альтернативных вариантов, смотря по сценарию и контексту.

Да, катастрофы все равно будут происходить, но можно надеяться, что от наших усилий распределение их изменится в пользу менее масштабных. В принципе катастрофный стэк можно промасштабировать от маленьких бед, вроде потери ключей от машины, до таких, как столкновение гигантского метеорита с планетой. Сооружение слоя 2 никогда не закончится, потому что новые катастрофы мы себе воображаем без устали, но каждая реальная катастрофа послужит поводом обревизовать и расширить накопленные знания слоя 2.

Слой 3. Взаимопомощь людей в моменты катастроф, ориентированная на работу поверх слоя 2.

Дэвид Брин много писал о важности гражданских учений на случай катастроф. Он отмечает, что, хотя 11 сентября спасатели проявили большое мужество и готовность к самопожертвованию, наибольшей эффективностью отличались все же действия обычных граждан, застигнутых в моменте катастрофы; к тому же единственными, кто осознал размах инцидента и попытался ему что‑либо противопоставить в реальном времени, были именно гражданские, на борту рейса United Flight 93, а ведь они могли полагаться лишь на телефонные указания. Этот пример вдохновляет на картину слоя 3 катастрофного стэка: в режиме «прогона программы» — то есть в момент катастрофы — люди могут обратиться к услугам слоя 2. Слой 2 свой черед будет работать на основе доступных средств связи слоя 1. Отбор данных и вычисления на слое 2 должны производиться программами смартфонов, а сенсоры последних можно использовать для примерного определения природы катаклизма. Слой 3 образуют люди, которым предстоит применить полученную информацию для продвижения по иерархии слоя 2 к узлам, чье применение диктует она. Сценарные узлы будут содержать рекомендации на случай катастрофы определенного типа. Например, при крушении поезда — указания на местонахождение огнетушителей, аптечек, людей с врачебным опытом и так далее.

Для ранних стадий катастрофы особенно характерно богатство вариантов выбора сценария по известным фактам. Люди (слой 3) могут выбрать продолжение наблюдений с тем, чтобы на основе вновь поступивших данных выдвинуть новые предположения о природе инцидента. (В случае крушения поезда: вызвано ли оно землетрясением, террактом, ошибкой в расписании поездов, утечкой и взрывом газа?..) Этими результатами следует поделиться и действовать сообразно.

При катастрофах сравнительно небольшого масштаба действия на слое 3 удается более или менее безболезненно интегрировать в повседневную активность социума и распространять по всем трем слоям согласованные изменения планов. Для более масштабных катастроф окончательными агентами катастрофного стока должны выступать спасательные службы. Для самых масштабных катастрофный стэк, вероятно, должен смыкаться с проектами фонда Long Now.

* * *

Катастрофный стэк сам по себе изменчив. Атака, порождающая электромагнитный импульс, кардинально меняет природу связи на слое 1. Но в другом предельном случае, когда облачные сервисы остаются доступны в момент катастрофы, пользу от них сложно переоценить. Планировщики катастрофного стэка должны стремиться к гетерогенности своих действий. Например, распределенная логика обработки данных на смартфонах не заменяет, а дополняет облачное проектирование и конкурирует с ним. Разнообразие и гибкость единственно достижимы, если меры индивидуальной подготовки очень дешевы, а людей, которым интересно этим заниматься, много.

Двойственная природа технологии — один из страшнейших кошмаров нашего времени. Цивилизация кажется состязанием техники, которая защищает и обогащает нас, и техники, которая, встань кто не с той ноги поутру, способна уничтожить нашу культуру. Разрушители Миров наделены значительным преимуществом: ломать не строить. Нельзя исключать, что именно Разрушителям суждена победа — мы ведь сами не знаем, на что еще способна людская изобретательность. Однако я полагаю, что у другой стороны, Создателей Миров, шанс остается. К Создателям принадлежат не только великие и знаменитые, но и обыватели со своими интересами, включая миллионы различных увлечений и экспертных карьер. За последние десять лет, наблюдая взрывной рост мобильных телефонов, смартфонов, социальных сетей и таких ресурсов, как Википедия, я убедился, что это новый сильный козырь Создателей. Создателей миллиарды. Информационные технологии объединяют их в организацию мыслителей, перед которой бледнеют все аналогичные людские сообщества прошлого. Интеллект, смелость и альтруизм их безусловно способны преодолеть деструктивные аспекты и побочные катастрофические эффекты технологии, провоцируемые меньшинством — Разрушителями.

Не приходится удивляться, что планирование в рамках катастрофного стэка временами подозрительно напоминает действия Плохих Парней. Правительства, мыслящие в большинстве‑то случаев, как ни крути, рационально, иногда поддаются искушению подавить активность планировщиков предотвращения/преодоления последствий катастроф. Но Создатели — наш лучший отряд в борьбе с Разрушителями, и я надеюсь, что это искушение удастся преодолеть, а правительства научатся не только ценить Создателей, а и сотрудничать с ними.

Настоящая статья о катастрофном стэке представляет собой расширенный вариант заметок для презентации в Science Foo Camp 2012 года [конференция проводилась в штаб-квартире Google]. SciFoo 2012 оказался идеальным местечком для жарких дискуссий о таких вещах.

Многие презентации, свидетелем которых я стал, после небольшой корректировки можно было бы применить в сфере предупреждения и устранения последствий катастроф — и большинство из них трактовали о реальных проектах и прототипах, не таких эфемерных, как мой катастрофный стэк. Между презентациями у меня была возможность пообщаться в неформальной обстановке на темы катастроф. Стюарт Брэнд пережил землетрясение Лома-Приета 1989 года и впоследствии составил интересный доклад о поведении спасателей и спасаемых. В согласии с более поздними наблюдениями Дэвида Брина 11 сентября, немедленная реакция гражданских лиц оказалась крайне важной и неоценимо полезной. Полиция и профессиональные спасатели, конечно, прибыли позже. Если бы не волонтеры и местные ресурсы (огнетушители и пожарные лодки), разрушение приняло бы куда более серьезный характер. Гражданские, обладавшие полезным в данной ситуации опытом — военные, пожарники, даже учителя! — держались отлично, однако многие метались в губительной панике. Кое-кто вообще не понимал, что творится, и от них было больше всего проблем. (Подозреваю, что я сам оказался бы именно среди последних. Тем не менее красота краудсорсинга в том и состоит, что наши таланты и кажущиеся слабости удается применить именно там, где от них наибольшая польза; в тот момент многие люди оказались бесполезны, но в катастрофном стэке их все же можно было бы задействовать.)

Один из участников SciFoo 2012, слушая мой доклад, заметил (ну да, сколько ни говори…), что большинство людей все равно не в курсе, как вести себя в минуты катастроф, и даже не знает, как