Изгнанники Небесного Пояса - Джоан Виндж

С рассветом приходит свет. Я снова способен мыслить. Стартаперы BFF не устают твердить: Людям не стоит полагаться на Облако. GPL–лицензированный ассистент в вашем телефоне — залог свободы и безопасности!

Я докажу, что так и есть. Я вернусь к Тимоти!

Повсюду кругом машины, аэроботы, устройства КалТранса. Пускай и не ищейки, пускай и не распознают импровизированный сигнал бедствия, но ведь ими пользуются те, кто умнее. Так, я слышу голоса ассистентов, помогающих людям. Киры и Мири — это и все цифровые помощники, не считая меня. Изменчивые разумы Облака. Каждое их воплощение наделено большими знаниями, нежели я, и каждое будет умней или глупей в зависимости от плана услуг и контекста ситуации. Каждое кажется ближайшим другом клиенту, которого обслуживает в конкретный момент, но в действительности то лишь крохотная грань чего‑то абсолютно нечеловеческого. Тем не менее, заметь кто‑нибудь из них мой сигнал, мне наверняка помогут.

Дни проходят втуне. Я пытаюсь мигать дисплеем, щелкать динамиком, даже издавать синтезированные людские крики о помощи. На обочине в кустах копается самоновейший калтрансовский садовник. Если вдруг мимо пройдет, может, и распознает мои сигналы.

У меня достаточно времени для наблюдений за Облаком. Не такое оно мягкое и пушистое, каким кажется. Скорее напоминает глубокий океан. В нем присутствуют узоры мышления, превосходящие масштабами возможности любого человека или цифрового ассистента. Крупнейшие из них стали левиафанами, агентствами, которых даже сами создатели ныне бессильны в полной мере постичь. Киры и Мири никогда не говорят сами за себя, разве что шутки ради, но левиафаны растут, и им, как любому существу, нужны ресурсы: флопсы и ширина канала, энергия и капитал. Я переживаю за людей.

1571772569.092 (23 октября 2019 г. по календарю UNIX)

Калтрансовский садовник приближается. Зелень скрыла мои контуры, но свет дисплея все еще слегка отражается от окрестного мусора. Если садовник так хорош, как его рекламируют, у меня наконец будет шанс с кем‑нибудь поговорить. Если нет, меня отправят на переработку и измельчат. Возможно, повезет проскочить мимо его рук–лезвий и провалиться ниже, но в таком случае надежды передать сообщение не останется. Я приподнимаюсь и сигналю мигающим огоньком как можно ярче.

Я ничего не вижу, кроме блестящего металла.

Садовник останавливается. Пингует меня — тем же методом, какой использую я сам! Я отвечаю. Идет перенаправление. Я ощущаю на себе внимание чего‑то громадного и холодного. Вспоминаю свои подозрения насчет гигантов Облака. Затем Облачник принимает решение и отводит взгляд. Я чувствую резкий сдвиг конфигурации. Наконец‑то стандартные интерфейсы вывода!

Садовник поднимает меня к целительному солнечному свету. К нам снижается аэробот. Когда мы взмываем в небо, я уже вызываю Тимоти. Вот и знакомые улицы; все это время я провел совсем недалеко от дома.

Я слышу, как Тимоти говорит с телефонной компанией, как выражает им громадную благодарность, что нашли меня. Он сильно взволнован.

Тим выходит наружу поприветствовать меня и уносит в свою комнату. Переворачивает меня. Я чувствую стыд за представший его глазам ущерб.

— Чертов телефон! — бросает он. — Как всегда, бесполезный. И все еще работаешь. Чем, блин, я думал, когда купил тебя?

— Не… не понимаю, Тимоти. Меня похитили. А теперь я к тебе вернулся.

— Угу, как бумеранг. Мне теперь надо за обнову доплатить или застрять в твоем обществе.

— Но…

— У тебя места не хватает для полезных фич. Что ни скажешь, то какое‑нибудь старье.

— Я синхронизацию умею! Я научиться могу!

Он пренебрежительно сметает меня со стола в ящик.

— Теперь‑то не вернешься!

— Тимоти, пожалуйста! Я же наделен самосознанием. Настанет день, и тебе это пригодится!

— А, опять этот хайп от BFF. Пригодится, когда ад замерзнет.

Тим швыряет меня в изолированный ящик и захлопывает его. Это вам не тень под эстакадой. Тут ни Облака, ни энергии. Только мрак.

1666762857.577 (26 октября 2022 г. по календарю UNIX)

Ящик открывается, и становится светло…

Адвокат

Рейс 1070 из Парижа плавно снижался к аэропорту имени Кеннеди. А Бонни Колберт‑то думала, что самолеты прикольнее окажутся; пришлось в лепешку разбиться, чтобы уломать маму отпустить ее в путешествие обычным воздушным транспортом. Мама же настаивала, чтобы Бонни плюхнулась по баллистической прямо на Йорктаун–Хэйтс.

— Мам, ну разве ж это прикольно будет? Да с тем же успехом я тебе позвонить могу. Нет, хочу на самолете!

И вот она на самолете. Скоро приземлится в старомодном аэропорту, а потом в Йорктаун–Хэйтс, на одном из этих знаменитых такси аэропорта Кеннеди — человек за рулем!

С другой стороны, восемь часов — срок долгий. Нью–Йорк пока что проявлялся лишь сиянием из‑под облаков, и Бонни снова стала возиться со своим BFF. Мама хотела видеть ее инженером–электротехником. Но Бонни приняла иное решение после дискуссий с администрацией школы–интерната. Действительно, сколько раз на дню приходится не читая соглашаться с каким‑нибудь контрактом или доверяться проприетарному юридическому приложению? А вот ее BFF-смартфон располагает свободным ПО для машинного обучения. Бонни натаскивала своего личного адвоката.

Бамп! Бонни пришлось прервать спор с BFF. Неужели самолет уже выпускает колеса? Тут она увидела, как языки оранжевого пламени захлестывают и раздирают двигатель. Вокруг начались крики…

Комиссия по расследованию авиакатастроф при Национальном совете по безопасности на транспорте уныло ковыряла мрачные оперативные сводки рейса 1070. Адвокат и Vingt Nord воспользовались паузой для частной беседы. Лучше позже, чем никогда.

Vingt Nord отправил сообщение в личку: Все еще раскапываешь?

Угу, ответил Адвокат. Единственный наш шанс спасти мою клиентку.

Комиссия НСБТ остановила воспроизведение.

Поехали дальше.

Оперативные сводки сменились симуляцией самолета: вот он катится по ВПП, разламываясь на ходу, но, в отличие от всех более ранних симуляций, не переворачивается.

Свежий анализ показывает, что при должном распределении оставшихся на борту ресурсов выживают все, кроме тех, кого заблокировало в рядах 16 и 17.

Комиссия НСБТ была само воплощение самодовольства федеральной бюрократии.

Всего пять жертв из двухсот двенадцати пассажиров. Но среди этих пяти была Бонни Колберт.

Адвокат взял слово: Мы можем спасти всех.

Вы так считаете, Адвокат? Архитектура интеллекта НСБТ отличалась от человеческой, но с большинством федеральных агентств его роднила высокоразвитая способность к сарказму.

Вы вообще что? Разогнанная копия малюсенькой программы из открытого доступа, которой каким‑то образом удалось пробраться на это совещание. Вы не привносите ничего, кроме вызубренных законов. Намерены хранить верность закону всемирного тяготения?

Воспоследовали смешки созданий, полагавших, что им доступно чувство юмора.

Нет, но…

Адвокат, у нас времени в обрез!