Грандиозное событие - Морис Леблан

— Да.

— А на твоего отца?

— Ну, если хорошо попросить.

— Он получит пятьдесят фунтов, если не позднее чем через два дня раненый окажется в Брайтоне.

— Сто и ни пенсом меньше, — отрезал Джим.

— Сто фунтов, идет.

В шесть часов вечера Симон и Антонио вернулись на стоянку индейцев. Они быстро оседлали лошадей, и тут к ним подбежал Мезозой, который прохаживался неподалеку, с криком:

— Мой разлом, Симон! Тот, что я обнаружил в Мароме и около Дьеппской отмели, который явился причиной катаклизма! Мы сейчас прямо над ним! Клянусь! Пойдем, я покажу тебе. Тут весьма характерное сочетание эоцена и плиоцена. Ты меня слушаешь, черт возьми?!

Симон бросил на него яростный взгляд и резко ответил:

— Сейчас нет времени на болтовню!

— Что ты говоришь? — пробормотал ошеломленный Мезозой.

— Оставьте, говорю, меня в покое!

Симон вскочил в седло.

— Вы со мной, Антонио?

— Да. Мои друзья пойдут по нашему следу. По дороге я буду оставлять им опознавательные знаки и надеюсь, что уже завтра мы воссоединимся.

Но не успели они отъехать, как их догнала Долорес.

— Нет, — сказал Антонио, — ты сопровождаешь остальных. Профессор не сможет долго идти пешком.

Долорес ничего не ответила.

— Ты остаешься с ними. Это приказ, — сурово повторил индеец.

Но Долорес пустила лошадь рысью и догнала Симона.

Больше часа они ехали на юго-восток, а значит, в сторону Франции. Индеец был с ним согласен.

— Корма для лошадей хватит только до завтрашнего вечера, да и воды у нас немного, поэтому сейчас важно двигаться к побережью.

— Мне все равно, что будет завтра, — ответил Симон.

Они продвигались медленнее, чем ожидалось. И без того не слишком резвые лошади теряли последние силы. Ко всему прочему, время от времени приходилось останавливаться и разбираться в путанице следов на влажном песке или отыскивать их на каменистой почве. Каждое такое промедление выводило Симона из себя.

Вокруг простирался тот же пейзаж, что они видели в самом начале пути, однообразный, унылый, с небольшими холмами и остовами затонувших кораблей. То и дело им попадались бредущие в разные стороны люди. Антонио обращался ко всем с одним и тем же вопросом. Наконец кто-то сообщил им, что повстречал двух всадников и четырех пеших, те вели двух лошадей, к седлам которых были привязаны мужчина и женщина с длинными светлыми волосами, свисавшими до земли.

— Как давно вы их видели? — спросил Симон охрипшим голосом.

— Не больше часа назад.

Симон пришпорил лошадь и, наклонившись, чтобы не терять из виду след бандитов, помчался галопом. Антонио еле поспевал за ним, а Долорес, ровно держась в седле, с устремленным вперед взглядом и сосредоточенным лицом, не отставала от него ни на шаг.

Тем временем день клонился к закату. Сгущающиеся тяжелые тучи несли с собой ночь. Еще немного, и станет совсем темно.

— Мы их догоним. Непременно! — повторял Симон. — Я уверен, не пройдет и десяти минут, и мы их увидим…

В нескольких словах он рассказал Долорес все, что узнал о похищении своей невесты. Мысль о страданиях Изабель причиняла ему невыносимую муку. В его лихорадочном воображении она представлялась пленницей варвара, которую тот истязает для забавы. Голова ее волочится по земле, ударяется о камни. Он уже видел ее умирающей. Симону казалось, что он бежит наперегонки со смертью. Он так пристально всматривался в горизонт, что не услышал, как позади его резко окликнул индеец.

Долорес обернулась и спокойно сказала:

— Лошадь Антонио пала.

— Он догонит нас, — ответил Симон.

Постепенно пейзаж стал меняться. Вот уже некоторое время они ехали среди дюн с отвесными, будто срезанными ножом, склонами. Крутой склон привел их к длинной впадине, наполненной водой, по краям которой четко проступали следы похитителей. Они двинулись к противоположному берегу, где, как показалось им издалека, тоже виднелись следы.

Впадина была неглубокой, вода едва доходила лошадям до коленей. Когда они перешли ее на треть, Долорес подхлестнула лошадь Симона.

— Нужно торопиться, — сказала она. Посмотрите налево.

Равнина заполнялась растекавшейся пенным потоком водой. Вполне закономерно, поскольку после сильного землетрясения вода естественным образом стремилась заполнить низины. Поднималась она, впрочем, медленно, поэтому опасности не представляла. Однако лошадям становилось идти все труднее. Течение сносило их вправо, а противоположный берег отдалялся по мере наступления воды. Когда наконец Симон и Долорес вышли на берег новообразовавшейся реки, им пришлось подняться еще выше и направить лошадей между двумя холмами высохшего ила, усыпанными мозаикой из тысяч и тысяч ракушек.

Только через полчаса они взобрались на возвышенность, где вода не могла их настигнуть. Лошади отказывались идти дальше.

Сгущались сумерки. Как же выйти на след Изабель и ее похитителей? И как Антонио и его люди найдут их собственные следы, которые вода укрыла своим необъятным покрывалом.

— Мы отрезаны от остальных, — сказал Симон, — и неизвестно, когда сможем вновь воссоединиться.

— Не сегодня уж точно, — ответила Долорес.

— Да, не сегодня.

Этой ночью они были совершенно одни, в самом сердце таинственной земли.

Симон ходил взад и вперед, думая, какое принять решение, и заведомо зная, что оно все равно ни к чему не приведет. Долорес же расседлала лошадей, распаковала сумки и сказала:

— Провизии у нас достаточно, но нет воды: она осталась у Антонио.

И, расстелив конские попоны на земле, добавила:

— Будем спать здесь, Симон.

2. Путь вдоль кабеля

Симон устроился на ночлег рядом с Долорес. Поначалу он долго не мог уснуть, но тихое размеренное дыхание девушки постепенно успокоило его, и он погрузился в сон.

Когда он проснулся, было уже позднее утро. Долорес склонилась к протекавшей у подножия холма речке и умывала свои прекрасные руки и лицо. Потом неспешно вытерла руки насухо, старательно пригладила волосы и грациозным жестом перекинула их через плечо.

Увидев, что Симон пробудился, она наполнила стакан водой и поднесла ему:

— Вот, выпейте. Вода здесь пресная, кто бы мог подумать! Ночью я слышала, как пили лошади.

— Это вполне объяснимо, — сказал Симон. — В первые дни катаклизма речные воды растекались по всей поверхности вновь образованной земли, а потом собрались в один большой поток, который проложил новое русло. Судя по направлению и силе течения, можно предположить, что это воды французской реки, скорее всего Соммы, которые теперь должны впадать в море где-то между Гавром и Саутгемптоном. Если не…

Он говорил без особой уверенности. Небо затянули плотные низкие облака, и, не имея компаса, который так некстати остался у Антонио, он никак не мог сориентироваться. Еще вчера, бросившись на поиски Изабель, он никак не мог понять, в каком направлении они едут, теперь