Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— … Нет, — аккуратно забираю у неё из рук увесистый чехол и как можно быстрее удаляюсь в примерочную, максимально плотно запахнув шторку, отсекая себя от плотоядных взглядов.

Вот она! Моя прелесть! Нормальная мужская одежда! Тяжёлая шерсть пиджака, хрустящий хлопок рубашки. Когда я затянул узел галстука, я почувствовал, как мир вокруг наконец-то обретает хоть какую-то опору. Я снова был собой. Человеком, у которого есть стержень. Мужчиной!

Более не обращая внимания ни на что, я жизнерадостно покидаю примерочную, даже не обращая внимания на едва ли не истекающую слюной администраторшу, и выхожу прочь — заплатил я сразу при заказе. На чай не оставил — за жадные взгляды доплачивать не принято. Далее, совершенно не жалея, отправляю в ближайшую мусорку свою прошлую одежду — эти тряпки не заслуживали даже того, чтобы стать ветошью — и совершенно довольный отправляюсь в сторону дома, весело насвистывая под нос какой-то джазовый мотив.

И так бы радостно и шёл себе дальше, да только вот сперва я услышал вдали истерично-напуганный визг про грабителей. Мужской… Тонкий, срывающийся на фальцет. А затем увидел, как мне навстречу несётся какая-то деваха с сумочкой в руках. Лицо перекошено, в глазах — азарт хищника.

Как бы сказать… Я мужчина традиционного воспитания и взглядов. С пиететом к слабому полу, то есть к девушкам, но… Преступники — это другое. У преступников нет пола — у них есть только преступление. В общем… “У кулаков нет глаз”, да?

Короткий шаг в сторону, плечо вперёд, резкий выпад. Встречный удар в челюсть — классика, проверенная временем. Деваха сложилась, как карточный домик и глухо шмякнулась на асфальт. Сумочка отлетела в сторону.

— И что дальше делать-то?.. — задумчиво произношу я, глядя на вырубленную одним ударом грабительницу. Да, мужчины тут “слабый пол”, но против физиологии не попрёшь и восемьдесят пять килограмм поджарого мужчины — это всё ещё слишком много для среднестатистической девахи. Нет, я конечно сдерживался, но результат, так сказать, на лицо. В прямом смысле.

— Воу! — раздался внезапный возглас… Сверху? — А… Так, а кого мне потерпевшим-то теперь считать?..

Ах даа… А вот и третий момент. Я поднял голову и посмотрел на одетую в яркий красно-синий костюм очевидную девушку. В маске. Прилипшую к вертикальной стене, словно экзотическое насекомое. Да. В этом мире ещё и “супергерои” есть… И судя по всему, они такие же двинутые, как и всё остальное.

Девушка плавно соскользнула со стены, приземлившись в паре метров от меня. Она не бросилась вязать преступницу. Вместо этого она в одно мгновение оказалась рядом со мной, сокращая дистанцию до неприличного.

— Эй-эй, тише, красавчик! Ты в порядке? — её голос под маской звучал взволнованно. Она начала суетливо водить ладонями в перчатках вдоль моих плеч и рук, даже не касаясь, но словно сканируя. — Ты не поранился? Боже, ты весь дрожишь… или это я дрожу? Ты хоть понимаешь, как это было опасно?! Она же могла тебя… ну, напугать! Или толкнуть!

Я стоял неподвижно, глядя на неё сверху вниз через призму своего нового, чертовски правильного образа. Моё лицо оставалось каменным.

— Я в порядке, — отрезал я, слегка отстраняясь.

— В порядке? — она замерла, её линзы-глаза на маске комично расширились. Она перевела взгляд на тело грабительницы, потом снова на меня. — Ох, святые угодники… Ты же её… ты её ударил? Сам… — Она почесала затылок через ткань маски, и в её голосе зазвучала полная растерянность. — И что мне теперь писать в записке для копов? “Мужчина напал на грабительницу”? Да меня же засмеют! Скажут, что Девушка-Паук совсем перегрелась на солнце.

Она начала мерить шагами тротуар, размахивая руками.

— Ну, то есть… Технически, ты защищался. Наверное. Но это же бред, так не бывает! Мужчины не бьют грабительниц, они… они зовут на помощь! А эта… — она ткнула пальцем в лежащую женщину. — Ну, жива вроде. Челюсть, кажется, набок, но дышит. Да и даже если бы ты ей чего-то сломал… Кто вообще осудит мужчину за какую-то грабительницу? Скажут — состояние аффекта, хрупкая психика, всё такое… Но всё равно, это так странно!

Я слушал этот поток сознания, и моё настроение, которое только-только начало подниматься благодаря новому костюму, стремительно пикировало обратно в бездну. “Состояние аффекта”? “Хрупкая психика”? В моём мире за такое давали медаль или хотя бы пожимали руку. Здесь же я выглядел как деликатный прибор, который случайно закоротил и выдал разряд. Я нахмурился ещё сильнее, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Заметив мою физиономию, Паучиха внезапно осеклась и всплеснула руками.

— О нет! Только не плачь! Слышишь? Всё хорошо! — Она сделала шаг ко мне, её голос стал паническим. — Я всё улажу! Я скажу, что это я её вырубила, а ты просто… стоял рядом и очень храбро выглядел! Не кори себя, ты не виноват, что она такая слабая! Только не расстраивайся, ладно? Хочешь… хочешь, я тебя до дома донесу? Или мороженое? Мужчины же любят мороженое, когда у них стресс?!

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мрак. Полный, беспросветный мрак.

Глава 2

Неожиданная популярность

— Моя сумочка! Она… она просто вырвала её! — ко мне подлетел тот самый "потерпевший", о котором я успел забыть.

На вид парню было чуть за двадцать. На нём была нежно-голубая жилетка с рюшами и такие узкие бриджи, что я невольно задумался о кровообращении. Пальцы он заламывал тонкие, ухоженные. Запах же его лавандового одеколона бил в нос сильнее, чем вонь из переулка. Он смотрел на лежащую без сознания грабительницу с таким ужасом, будто она была восставшим из ада демоном, а не девушкой весом около шестидесяти килограмм в стоптанных кедах.

— Боже, вы видели? Видели?! — он едва не вцепился в рукав моего нового, идеального пиджака. — Она могла меня покалечить! Ох, у меня, кажется, паническая атака… Воздуха! Мне не хватает воздуха!

Я стоял, зажав в одной руке чехол с новой одеждой, а другую сжимая в кулак. Глядя на это театральное представление, я почувствовал, как мой левый глаз предательски задёргался. Нервный тик. Редчайшее для меня явление, свойственное общению с дебилами, вот только теперь причиной является сам мир.

— Дыши глубже, парень, — выдавил я сквозь зубы. Голос прозвучал как скрежет ржавой пилы по металлу, — опасность миновала. Она спит.

— Спит?! — взвизгнул он, отшатнувшись. — Вы её убили! Вы совершили насилие! О боже, я свидетель убийства!

На тротуаре за спиной послышался шорох. Девушка-Паук, до этого