Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— Нет-нет-нет, даже не думай, что так легко отделаешься! — поспешно выкрикнула Старк, перекрывая шум турбин. — Это бронь, Сильвер! Как только я разберусь с этим бардаком и вернусь в Нью-Йорк, с меня ужин. И ты не отвертишься!

— Договорились, — ответил я с лёгкой усмешкой, — приятного полёта, Анита.

Я сбросил вызов и усмехнулся. Что ж, первая кандидатка перенеслась по техническим причинам. Я открыл контакты и набрал второй номер. Петра ответила после первого же гудка, и её согласие было настолько мгновенным и восторженным, что телефон пришлось слегка отодвинуть от уха.

Через два часа мы уже гуляли по Гринвич-Виллидж.

Погода стояла пасмурная, солнце плотно спряталось за тяжёлыми, серыми облаками, обещая скорый дождь, но Петру это совершенно не расстраивало. Она была одета в уютный свитер и джинсы, её глаза сияли, и она выглядела абсолютно счастливой.

Мы свернули в узкий переулок и спустились по выщербленным каменным ступеням в полуподвальный магазинчик под названием "Лабиринт древностей". Едва мы переступили порог, как нас окутал невероятный, густой аромат — здесь пахло старой, пожелтевшей бумагой, пылинками, танцующими в свете тёплых ламп, нагретым деревом массивных стеллажей и крепким кофе. Это был идеальный, аналоговый островок спокойствия — разительный контраст с той высокотехнологичной, залитой неоном и кровью бойней, в которой мы участвовали совсем недавно.

Мы разошлись между стеллажами, но я то и дело ловил на себе её взгляды. Петра скользила между рядами книг, но постоянно оборачивалась, с нескрываемым восхищением наблюдая, как я методично, бережно перебираю старые, потёртые конверты с виниловыми пластинками.

Внезапно из дальнего угла, где располагался отдел фантастики, раздался её тихий, радостный писк.

— Сильвер, ты только посмотри! — Петра выскочила из-за стеллажа, прижимая к груди пыльный томик. Её лицо светилось от неподдельного, чистого гиковского восторга. — Это первое издание Азимова! Это же супер-редкость! У него даже суперобложка целая!

Я посмотрел на её сияющее лицо и почувствовал, как на моих губах сама собой появляется тёплая полуулыбка. В ней не было ни капли фальши, ни грамма той напыщенной элитарности, которой разили обитательницы верхов общества.

— Поздравляю с находкой, — искренне произнёс я, возвращаясь к своему занятию.

Мои пальцы нащупали плотный картон в самом конце ряда. Я вытянул пластинку и стряхнул с неё пыль. Джонни Кэш. И старый, тяжёлый дельта-блюз на соседней полке. Музыка, под которую хорошо сидеть в полумраке с бокалом крепкого бурбона, методично разбирая и вычищая оружие. Музыка из той, прошлой жизни, в которой я был совсем другим человеком.

Мы встретились у кассы. Петра бережно положила свою книгу на прилавок и потянулась за кошельком. Опять у неё сыграло местное, что женщина была обязана платить за своего мужчину, демонстрируя статус и опеку. Я мягко, но непреклонно перехватил её запястье.

— Я плачу, Петра, — ровно произнёс я, кладя на стойку перед опешившей пожилой продавщицей свою карточку.

Петра удивлённо моргнула, но спорить не стала. Она посмотрела на винил в моих руках, затем на моё спокойное лицо, и… Просто решила принять всё как есть. Она, определённо, сильно выросла над собой, за последнее время.

Мы вышли из прохладного полумрака магазинчика и, пройдя сотню метров, устроились за маленьким кованым столиком уличного кафе, сделав заказ. И вот перед нами дымились две чашки отличного кофе и стояли эстетично оформленные десерты.

Петра оживлённо щебетала, рассказывая мне какие-то забавные факты о своей находке и учёбе в университете. Она была абсолютно расслаблена. Здесь, сидя напротив меня, ей не нужно было играть навязанную обществом роль "сильной женщины", защитницы хрупкого парня. Она инстинктивно чувствовала мою природу. Рядом со мной она могла позволить себе быть просто девушкой, потому что знала: я способен защитить не только себя, но и её, что, учитывая её паучьи способности, делало ситуацию лишь ещё более сближающей.

Я не перебивал её и не заполнял паузы пустой болтовнёй — просто внимательно, не отрывая глаз, слушал её рассказ. Для неё это молчаливое, стопроцентное внимание было дороже любых пафосных слов.

Она пошутила над каким-то профессором и заразительно, звонко рассмеялась, откинув волосы с лица. В этот момент она посмотрела на меня. В её зелёных глазах не было ни похоти, ни высокомерия, присущего женщинам этого города. В них сияло абсолютное и безграничное обожание.

Неизвестная.

Оцепленное полицией пепелище в Верхнем Ист-Сайде всё ещё дымилось. Воздух был пропитан тяжёлым, горьким запахом жжёного дерева, мокрой золы и того специфического праха, который остаётся лишь после сожжения древней нежити. Вокруг руин особняка, где некогда располагался клуб "Геката", суетились десятки людей в униформе: криминалисты в белых комбинезонах собирали улики, а патрульные хмуро отгоняли зевак за жёлтую ленту.

Но никто из них не заметил Её.

Она прошла прямо сквозь полицейский кордон, словно призрак. Высокая, невероятно статная женщина, затянутая в безупречный, струящийся чёрный шёлк и тёмный бархат. Её походка была грациозной и плавной, как у хищной кошки. Полицейские, мимо которых она проходила на расстоянии вытянутой руки, просто отводили взгляды. Их разум соскальзывал с её фигуры, отказываясь фиксировать присутствие. Для них она была слепым пятном. Пустотой.

Неспешно ступая дорогими туфлями по грязному, залитому водой пепелищу, женщина безошибочно направилась к самому эпицентру ночной бойни — туда, где был разорван на куски Матриарх местного гнезда.

Она остановилась. Изящным, неторопливым движением стянула с правой руки тонкую чёрную перчатку. Затем грациозно опустилась на корточки и подцепила длинными, идеальными пальцами щепотку серого праха, щедро пропитанного чьей-то запёкшейся кровью.

Женщина медленно растёрла пепел между подушечками пальцев, прикрыв тёмные глаза. Её сознание без труда проникло сквозь завесу времени, считывая остаточную жизненную энергию и эхо чудовищного насилия. В её голове на долю секунды вспыхнули крики разорванной вампирши и образ бледного, когтистого существа, упивающегося своей новой силой.

Она открыла глаза, и её аристократичное, надменно-прекрасное лицо исказилось в гримасе искренней брезгливости.

— Искусственный вампир… — её голос, тихий, глубокий, очень приятный — необычайно контрастировал с её общей реакцией. Она брезгливо стряхнула прах с пальцев, словно прикоснулась к грязи. — Мутация в пробирке. Научный мусор. Какой-то лабораторный мальчишка испил древней крови и возомнил себя новым божеством. Какая скучная, отвратительная вульгарность…

В этом не было ни силы, ни истинного величия. Лишь взбесившийся научный эксперимент с непомерно раздутым эго. Потеряв к пепелищу всякий интерес, она изящно поднялась на ноги, надевая перчатку. Шаг в тень уцелевшей кирпичной кладки — и её силуэт растворился в воздухе.

Спустя всего несколько минут она уже стояла посреди главного зала ночного клуба "Элизиум".

Здесь тоже работала полиция, но её всё так же никто не замечал. Женщина