Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
Он не знал, в какой момент весь ангар столпился на краю площадки, дабы поглазеть на него, но выражения лиц у всех говорили сами за себя.
Ещё бы. Бойцы начинали тренироваться максимум с тремя мишенями, и то тем выставлялось в настройках не бить в головы солдатам. Сержант Лоркан ставил своим сразу пять, а сам дрался с семью. И, конечно же, все были обязаны тренироваться в полном боевом облачении, включая шлем.
Могло показаться, что холодное оружие в эру колонизации космоса – это нонсенс. Но Отец Уильям, прославленный генерал, чей тактический гений выиграл неисчислимое количество сражений, настоял на его наличии. Он был убеждён, что каждый воин должен знать, что такое убивать своего врага, глядя ему в глаза. Как это – находиться в самом пылу битвы, когда победа зависит от чего угодно, от любой мелочи: остроты твоего клинка, удачно лежащего камня, твоей личной отчаянности и злобы.
Поэтому каждый легионер обучался владеть мечом до полутора метров, а спарринги до первой крови были неотъемлемой частью жизни солдат. Иногда с летальным исходом.
Столкнувшись с химерами, люди поняли, насколько же это были необходимые навыки. У гуманоидов не имелось дальнобойного оружия как такового, но зато у них были когти, руки-молоты и много чего ещё.
Иногда их неумолимое наступление удавалось подавить огневой мощью человеческих орудий, но чаще всего приходилось биться в ближнем бою. Тогда, обладая большей проворностью, воины рубили сначала лапы химерам, а затем добивали, когда те припадали раненые к земле. И всё же каждое такое сражение выглядело скорее как мясорубка.
Набирая опыт с полей сражений, военные инженеры стали регулировать длины клинков, ковать новое оружие и делать акценты на полуавтоматах, чтобы солдаты могли орудовать сразу и холодным оружием, и огнестрельным.
Старшим офицерам и отмеченным ветеранам разрешалось выбрать оружие на заказ и доказать, что управляются они им ничуть не хуже, чем стандартным клинком.
Также были введены две новые должности – «Тессерарий» и «Опцион».
Из каждого взвода выбиралось по двое тессерариев из числа самых умелых фехтовальщиков. В их обязанности входило дополнительно проверять качество заточки мечей в своём отделении, ибо шкура у химер была чудовищно крепкой, но всё же идеально наточенный меч, каким он и должен быть у легионера, мог разрубить её.
Опцион был командиром тессерариев в роте. Из этих солдат формировали особые штурмовые соединения, которые отправляли на задачи повышенной сложности. Командовать опционами и тессерариями на таких заданиях мог только старший офицер.
Сэндэл, помимо того, что был командиром своей роты, являлся также лидером штурмового взвода в полку, в котором он когда-то служил.
– Капитан, это потрясающее зрелище. Нечасто можно такое увидеть! – казалось, просвещённый был так впечатлён, что не мог найти слов. Может, так и было.
– Спасибо, – последовал сухой ответ.
– Да. Нас в легионе хорошо обучали, но капитан – боец с рождения, – рявкнул невесть откуда взявшийся Эбер. – А вот чему и как вы учите своего ученика, это вопрос.
– Не понял, – оскорбился Григорий и обернулся к старшему лейтенанту.
– Что вы ему там рассказываете-показываете? Откуда вам вообще знать, что такое война или хотя бы бой? – насмешливо вопрошал офицер и в конце добавил, обводя рукой корсаров у себя за спиной. – Пусть тренируется с настоящими воинами, коли он среди них.
Это было настолько неприкрытое оскорбление, что у Сэндэла даже не успело возникнуть желания что-то разруливать.
Все взгляды были направлены на Григория, и, снисходительно улыбнувшись, он ответил:
– Четверо ваших лучших бойцов против меня. Вы тоже можете рискнуть, Эберхард.
Лейтенант уже было хотел, по-видимому, согласиться, но капитан успел вмешаться.
– Нет. Офицеры не участвуют.
– Но, командир… – начал возникать Эбер.
– Я сказал нет. – Кажется, физически можно было ощутить холод, исходящий от главаря корсаров в этот момент. – Сегодня в десять часов по бортовому времени, – и с этими словами Сэндэл, чертыхаясь, направился в свою каюту.
Снимая доспех, он размышлял, что будет делать на Терра-Нова с трупом просвещённого на борту и вообще долетит ли до неё или рванёт обратно спасать Катарину. Хотя в душе не мог отделаться от ощущения, что всё с Григорием будет в порядке, и это людям капитана нужна будет помощь. Нет, он не сомневался в корсарах, но было что-то в этом человеке… Что-то, кроме напускного артистизма и даже невероятной харизмы.
«В десять вечера… – капитан взглянул на хронометр, вшитый в запястье. Тот показывал только два часа дня. – Отлично».
Сняв доспех, Сэндэл вышел из мастерской и направился в свою каюту. Его покои были обустроены по-аскетичному просто. Он любил «спокойные» вещи и ненавидел излишества. Преобладание тёмных, а в большинстве своём и просто угольно-чёрных цветов в комнате загоняло редких посетителей во мрак. Строгий стол и стеллажи из чёрного металла могли бы дать понять вошедшим, что здесь обитает сосредоточенный и мрачный человек. Исключением являлись золотая эмблема корсаров, подаренная сослуживцами, и шикарное, древнее как мир, кресло из красного дерева, обитое чёрным шёлком.
Войдя, капитан направился к стеллажу с книгами и прочими вещами. Порывшись на одной из полок, он нашёл, что искал.
Это была одна из древнейших вещей на судне. Как её называл механик-коллекционер Джованни, плеер. Устройство было чуть больше указательного пальца и предназначено оно было для прослушивания музыки через наушники. Но капитан предпочитал подключать его к бортовой системе, чтобы слушать через динамики в каюте. Проведя нужные манипуляции, Сэндэл направился в душ.
– А теперь в нашем эфире ле-е-еге-е-енды хардко-ора-а-а-а! – так начинались многие записи на плеерах, которые были у капитана. Всего их было штук пятнадцать.
В это время в каюте для отдыха офицеров старший лейтенант брызгал слюной по поводу последнего приказа своего командира.
– Да что за хрень вообще? Я бы этого просвещённого… – кривляясь, выговорил Эбер, а потом, стукнув кулаком о стол, закончил фразу уже со звериной интонацией. – Размазал по ангару!
Сначала никто ему не отвечал, но через какое-то время, вздохнув, заговорил Вальдер.
– Да-а-а. Борода у тебя из меди, а язык из железа.
– Чего? – не понял гигант.
– Ну хорошо, что сердце не из свинца. А вот насчёт мозгов не знаю, – добавил Идрис.
Эбер перевёл гневный взгляд на него, вопросительно разведя руками.
Последним из присутствующих был Гриер, который лишь молча улыбался, сидя за барной стойкой и потягивая какое-то дикое пойло, приобретённое на чёрном рынке Гарнафакса. Первое время, когда лейтенант открывал бутылку с этой жидкостью, начинали звучать шутки о воскрешении мёртвых и даже запуске двигателей тяжёлых танков с помощью него.
Наконец-то здоровяк, успокоившись, выдохнул и спросил:
– Ну и? К чему это?
