МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов - Тина Солнечная

Он сказал — столовая. Ну ладно. Посмотрим, как у них тут кормят похищенных девушек.

Может, и суп дадут.

Дверь открывается.

Арен сидит за высоким столом, что-то щёлкает на панели, откинувшись в кресле. Его движения всё такие же точные и резкие, но взгляд, скользнувший по мне, задерживается.

Оценивает. И мне почему-то это приятно.

— Рюкзак, — кивает он. — Серьёзно?

— Удобно, — пожимаю плечами, подходя ближе. — И стильно.

— Неожиданно, но тебе идёт, — добавляет он, коротко.

Из-за соседнего угла вальяжно выходит ещё один пират, с ухмылкой на губах и ленивой походкой, как будто не корабль, а сцена, а он — её единственный достойный актёр. Белые волосы сверкают в свете панели, чуть лохматые, будто их трепал ветер — или его собственные руки. Глаза прищурены, взгляд цепкий, весёлый, но в нём — опасная искорка, от которой у меня под кожей пробегает мурашка.

Я узнаю его.

Он был одним из тех, кто стоял в моей гримёрке. Один из троих. Он вроде бы молчал, но смотрел внимательно. Тогда — он был угрозой. А сейчас… Сейчас, когда страх отполз вглубь и не тянет за горло при каждом движении, я смотрю на него иначе.

Уголки губ, будто всегда в полуулыбке. Плечи широкие. Движения лёгкие, даже игривые. Чёрт. Он красивый.

Я не хочу это признавать — даже себе. Но всё же отмечаю, как меняется ритм сердца, когда он подходит ближе.

— А мне предыдущий наряд больше нравился, — заявляет он, бросая на меня взгляд, откровенно скользящий. — Такой… вдохновляющий. Особенно для утомлённых долгим полётом мужчин.

Я фыркаю и поджимаю губы, пряча выражение, которое легко может выдать то, что мне не столько неловко, сколько… жарко от его взгляда.

Арен, не глядя, закатывает глаза и бурчит, не поднимаясь с места:

— Деран, заведи себе девку, если так приспичило. Или иди… уединись. Без зрителей.

— Ты груб, командир, — тянет Деран, опираясь локтем о стол, будто отдыхающий барон. — А я всего лишь честно выражаю восхищение эстетикой.

— Цени молча, — отрезает Арен, и только в уголке его рта дергается что-то, подозрительно похожее на усмешку.

Я сжимаю лямку рюкзака и бросаю на них взгляд — таких разных, по-своему странных. И в этот момент я понимаю, что впервые за всё это безумие не боюсь. Во мне нет паники, нет злости, нет боли.

Есть лёгкое, осторожное удивление от того, как быстро может меняться восприятие, если дать себе время выдохнуть.

— Кстати, — лениво тянет Деран, крутя в пальцах какую-то металлическую штуковину, которую, кажется, просто нашёл на столе, — а как тебя зовут, светлячок?

Я приподнимаю бровь. Он знает, что Рей так меня называет, и явно специально использует это прозвище — с лёгкой усмешкой в голосе.

— Света.

— Света, — повторяет он, пробуя на вкус. — Ну Рей, конечно, гений.

Он смотрит на Арена. Мужчины явно забавляются схожестью.

— Скажи же, совпадение прямо космическое.

— У него чуйка на идиотские прозвища, — отзывается Арен, не поднимая головы от панели. — Но это… вполне подошло.

— Так что, — Деран улыбается, глядя на меня чуть мягче, чем раньше, — боюсь, «Светлячок» с тебя уже не слезет. Придётся носить с гордостью.

— Вообще подходяще, — кидает Арен, даже не удосужившись взглянуть. — Мелкая, блондинистая, дерзкая. И упрямая. А что и где у тебя светится, мы позже еще выясним.

Я качаю головой, будто отмахиваюсь. Пусть зовут, как хотят. Уже не важно.

— Отлично. Значит, теперь я не просто пленница. Я бренд, — бурчу под нос, больше себе, чем им.

Деран смеётся, и в этом смехе нет злобы. Он даже не очень похож на пирата, когда улыбается.

— Гляди-ка, Арен, наша девочка начинает вливаться.

— Не рано радуешься? — бросает Арен, но с таким выражением, будто сам только что об этом подумал.

Я не отвечаю. Просто стою, вдыхая запах еды — и вдруг понимаю, как голодна.

— Садись, — говорит Арен, указывая на место рядом. — Тут тебе не ресторан, но голодной не останешься.

И в следующий момент передо мной появляется миска с чем-то дымящимся, густым, пахнущим… сносно.

Я не спрашиваю, что это. Я просто ем. Жадно, молча, сдержанно, как будто каждая ложка — ещё один шаг прочь от ужаса, в сторону чего-то… живого.

Глава 15

Я доедаю почти молча, отставляю миску в сторону и вытираю губы тыльной стороной ладони. Не потому что грубая, а потому что салфеток, как нет, так и не предвидится. Да и, честно говоря, я чувствую себя гораздо менее лощёной конкурсанткой, чем просто… живой, вымотанной девушкой, которая наконец-то поела.

— А долго ещё лететь? — спрашиваю, поигрывая пальцами на краю стола.

Деран отвечает первым:

— Месяц, плюс-минус. Зависит от остановок.

— Остановок? — я напрягаюсь.

Арен смотрит поверх кружки:

— Мы не просто тебя везём. У нас работа по пути. Груз, связи, обмены. Ты — часть маршрута. Не центр вселенной.

— Ну извините, что навязалась вам в это увлекательное путешествие, — бурчу я, но без особой злобы.

— Никто не винит, — отзывается Деран, усмехаясь. — Просто предупреждаем. Хочешь провести этот месяц в комфорте — будь хорошей девочкой.

Я приподнимаю бровь:

— В каком смысле «хорошей»?

— В смысле не сбегай, не лезь куда не надо, не взрывай оборудование и не пытайся отравить кого-нибудь из экипажа, — Арен говорит это спокойно, глядя прямо, и я почему-то верю: он знает, что такие вещи возможны. А может с предыдущим грузом такое уже случалось? Кто сказал, что я первая, кого они похитили? — Мы не ищем повода тебя обижать. Но если он появится — мы не будем делать вид, что ты просто милая потеряшка с Земли.

— Альтернатива? — спрашиваю я тише.

— Запертая комната. Без окон. Еда по расписанию. Может будет заходить развлечься с тобой иногда. — Говорит Деран, уже без улыбки.

Мой желудок неприятно сжимается.

— У меня клаустрофобия.

— Тогда тем более веди себя умно, — кивает Арен. — Ты не в тюрьме, как видишь. Пока ведешь себя хорошо, мы тоже ведем себя нормально.

Пауза. Он встаёт, собирает кружку и миску.

— Ешь. Спи. Гуляй по судну, делай то, что любят делать девушки, насколько это возможно. Привыкай к новым условиям. Если покажешь, что можешь быть нормальной частью экипажа — может, даже понравится это время. А если будешь дурить — никто не станет играть в добрых пиратов.

Я сжимаю губы, но киваю. Потому что понимаю: тут всё очень просто. Никаких иллюзий. Мне надо помнить, кто они такие и никогда не забывать.

А значит… пока