МИСС ВСЕЛЕННАЯ для Космопиратов - Тина Солнечная

Он не ответил. Просто подошёл ближе, бесшумно.

А потом — укол.

Я вздрогнула и пискнула, отшатнувшись.

— Ай! Ты чего⁈

— Это противозачаточные, — спокойно объяснил он, отступая, как будто только что дал мне витаминку. — Надо ставить каждый цикл. Когда потечёшь — скажешь. Вколю снова.

Я, кажется, задохнулась.

— Прости, когда потеку?..

Он только пожал плечами.

— Так у нас это называется.

Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как уши становятся красными.

А Арен прошёл мимо, устало буркнув:

— Лучше привыкай. На этом корабле скромность не выживает.

— С волосами что делать будешь? — спрашивает Арен, не оборачиваясь. Он роется в ящике тумбы у стены, и в его голосе нет ни особого интереса, ни насмешки. Просто… практичность.

— Эм… сама подсушу, — неуверенно отвечаю я, поправляя полотенце, которое всё время норовит сползти.

Он качает головой и, не глядя, кидает мне в руки нечто похожее на странный обруч с мягкими дугами.

— Это сушилка. На голову надевай, ничего не нажимай — включается автоматически. Поворачивать не надо, сама почувствуешь, когда закончится.

Откуда у него, практически лысого, это приспособление я решила не спрашивать.

Я надеваю обруч, и в тот же миг он нежно обдувает воздухом — тёплым, лёгким, почти невесомым. Волосы начинают шевелиться, а я чувствую, как расслабление разливается по плечам.

Арен снова уже за своим столом.

Не оборачивается.

Не смотрит.

Работает.

Любопытство толкает меня ближе.

Я выхожу из ванной, всё ещё в его рубашке и штанах, с чуть влажными волосами, и крадусь ближе — не по-настоящему, конечно, просто молча подхожу, стараясь не мешать.

Он сидит, полуразвернувшись, спина прямая, быстрые, сильные пальцы ловко двигаются по панели. Перед ним — голографическая схема корабля. Линии, отметки, всплывающие окна. Что-то меняет, вводит команды.

На экране что-то мигнуло, он фыркнул и чертыхнулся вполголоса.

— Что ты делаешь? — не удерживаюсь.

— Проверяю систему циркуляции. Один из секторов грузового блока повёл себя странно. Возможно — сбой. Возможно — кто-то криворукий пролил масло.

Я не понимаю почти ничего, но заворожена — его сосредоточенностью, резкими, но точными движениями, тем, как напрягаются мышцы на руке, когда он откидывается, чтобы поправить проекцию.

Я сажусь ближе.

И украдкой разглядываю его.

Бритая голова отсвечивает в мягком свете панели, отчего кажется, будто он под напряжением — как провод, натянутый до предела.

Светлые глаза скользят по голограммам быстро, отрывисто, ловко. Пальцы работают стремительно, точно, резкими толчками по виртуальной клавиатуре.

Он не сидит спокойно — то подаётся вперёд, то резко откидывается на спинку. И в каждом движении — нервная энергия, собранная в кулак.

Губы сжаты. Подбородок чуть выдвинут — упрямо. Плечи напряжены. Он весь — как взрыв, который ещё не случился. И это почему-то будоражит.

Я не вижу его взгляда, но ощущаю: если он посмотрит — я точно застыну.

Он слишком острый. Слишком живой. Слишком… настоящий. И в этот момент — тепло внутри. Неожиданное. Пугающе острое.

Волна возбуждения поднимается, как искра, вспыхнувшая от трения.

Она живёт в животе, в груди, между бёдер. Как будто тело помнит его руки, его силу, его смех, его голос — и хочет ещё. И не просто кого-то. Именно его. Арена.

Я сглатываю. Прячу ладони между коленей, стараюсь не двигаться.

Он всё ещё не смотрит на меня.

И именно это — сводит с ума.

— Раз уж ты уже закончила таращиться, — вдруг говорит Арен, не оборачиваясь, но голос — с этим характерным оттенком резкой насмешки, — пойдём. Научу тебя выбирать одежду, а то ещё раз натянешь на себя латексный кошмар и доведёшь кого-нибудь до нервного срыва.

Я вздрагиваю — не от страха, а от того, что он всё заметил. Я думала, он весь в своих схемах. А он — видел. Чувствовал. И, судя по голосу, даже наслаждался этим.

Он встаёт. Двигается быстро, хищно, как всегда — чуть вперёд, потом останавливается, бросает на меня взгляд через плечо.

— Идёшь, светлячок, или тебе показать, как раздевают тех, кто тормозит?

Я, естественно, иду.

Глава 13

Я догоняю Арена почти бегом — он, конечно, даже не думает ждать, просто идёт вперёд быстрым, уверенным шагом, будто все коридоры корабля проложены не планом инженеров, а траекторией его собственных движений. Он движется легко и бесшумно, не оборачиваясь, не бросая ни единого слова.

Мы сворачиваем за два поворота, потом мимо широкого шлюза и панели с непонятными символами, и, наконец, он останавливается перед матовой дверью и небрежным движением ладони активирует сенсор. Дверь разъезжается в стороны, открывая пустое белое помещение — глухое, ровное, почти стерильное, совсем не похожее на гардеробную. Я в нерешительности замираю на пороге.

— Заходи, — бросает он, не дожидаясь моих колебаний. — Не укусит. Хотя если испугаешься — это будет даже забавно.

Внутри — ничего. Ни шкафов, ни вешалок, ни кресел. Только гладкие белые панели и круглая платформа посреди зала, подсвеченная слабым голубым контуром. Над ней — голографическая панель с десятками вращающихся проекций одежды, будто осязаемые тени нарядов, которые то гаснут, то оживают, сто́ит лишь задержать на них взгляд.

— Это база, — говорит Арен. — Примерка — здесь. Смотри. Не трогай руками. Она подстроится сама. Задержишься на чём-то — развернёт. Одобришь — получишь. Всё просто.

Я подхожу ближе, озираясь, и чувствую, как он стоит сбоку, чуть позади, — наблюдает. Проекции одна за другой сменяют друг друга: облегающие костюмы с глянцевыми вставками, строгие формы с высоким воротом, комбинезоны, юбки, пальто, платья, топы — некоторые выглядят, как из будущего, другие — как со страниц странного модного каталога, где наряды явно придуманы не для того, чтобы в них жить.

Я задерживаю взгляд на коротком топе с тонкими ремнями и вызываю тем самым его развёртку. Почти сразу рядом звучит недовольный фыркающий голос:

— Серьёзно? — Арен косо смотрит на голограмму, где я задержала взгляд. — Ты в этом собралась ходить?

Я бросаю на него взгляд через плечо.

— А что не так?

Он отвечает не сразу. Медленно, с каким-то внутренним отвращением подаётся вперёд и выключает конкретный наряд касанием.

— Это не одежда. Это… вызов. Словно просишь снова тебя трахнуть.

— Да вас и просить не надо. — Я чувствую, как губы сами складываются в упрямую линию. — Лишили меня невинности не задумываясь, стоило прикоснуться к той дурацкой игрушке.

Он усмехается. Не весело.

— Тогда ты не знала, что делаешь, но это никак не освобождает тебя от последствий.

Я замолкаю. Смотрю на панели. В голове шумит.

— Сейчас знаешь. Или почти. Так что выбирай то, в чём хочешь,