Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
— Нет.
— Нет.
— Вот и я не знаю, — Базилио задумчиво поднял бровь, а потом продолжил. — Вы действительно готовы связать свою жизнь друг с другом?
— Готов.
— Готова.
— Клянёшься ли ты, синьор Петрович, хранить очаг и уют, защищать свою спутницу от всех напастей, холода, голода и домашних животных? Клянёшься ли ты делить с нею всё, что есть, было и будет у тебя когда-либо?
— Клянусь, — твёрдо сказал Петрович.
— Клянётесь ли вы, синьорина Женевра, плечом к плечу стоять рядом с мужем, вести хозяйство с радостью, и не бить его слишком больно?
— Клянусь, — Женевра улыбнулась, а вот Петрович от такого заявления испуганно сморгнул.
— И наконец! — Базилио поднял голос. — Согласны ли вы взять друг друга в законные домовые супруги⁈ С этого часа и навсегда⁈
— Да, — первым ответил Петрович, а следующие несколько секунд молчания развернулись в года. И наконец:
— Да, — сказала Женевра.
— Тогда подпишите!
Базилио вручил перо Петровичу, и тот вывел на бумагах свою закорюку. Затем передал его Женевре, и та поставила рядом изящный размашистый вензелёк коренной венецианки.
— Отлично! — закричал дон Базилио. — Объявляю вас мужем и женой! Синьор Петрович, можете поцеловать свою… жену!
— УР-Р-РААА!!!
Таких оваций «Марина» на моём веку ещё не видала. Крики, свист, аплодисменты, и раскатистое: «БР-Р-РУ-УУ!» — по всему залу. Петрович с Женеврой прильнули друг к другу так страстно, что половина гостей разревелась.
После зал взорвался музыкой и звоном посуды. Веселье! Смех! Праздник!
— Если кто-то хочет подарить молодожёнам свадебный подарок, сейчас самое время! — провозгласил дон Базилио, и первым вручил Петровичу запакованную в цветастую обёртку коробочку.
— Тостер, — попытался обрадоваться домовой, развернув подарок. Улыбнулся как смог, потряс дону руку и добавил, что всегда мечтал о тостере.
А следующим в очереди уже стоял Вася. Домовой окончательно попустился от хмеля, и подарил своему соотечественнику самовар. Сказал, что заказал его экспресс-почтой из Тулы, и надеется что он будет напоминать Петровичу о его корнях. Синьорина… ах, простите! Синьора Женевра посмотрела на самовар так же, как Петрович на тостер, однако ничего против не сказала.
И понеслась вереница гостей. Домовые со стороны Женевры дарили молодым постельное бельё, посуду и одежду. Лепреконы преимущественно золото и коллекционный вискарь. Домовые дона все как один отделались подарочными сертификатами, при взгляде на один из которых Женевра очень густо покраснела и быстро-быстро спрятала его под стол. Ну а сирены преподнесли невесте ожерелье из чёрного жемчуга, а жениху доброе слово и пожелание зарабатывать как можно больше.
— Сып-пасиба…
А потом подошла и наша с Джулией очередь.
— Ну, Маринарыч, — Петрович глянул на меня с надеждой и плохо скрываемым любопытством. — Удивляй.
Я кивнул, быстренько сбегал за барную стойку, где припрятал подарок, и вытащил коробку. Небольшую, но как по мне очень даже ценную. Думаю, подарок в первую очередь пойдёт на благо «Марине».
— Держи.
— А там что?
— Тебе понравится. Открывай уже, давай!
Петрович чуть повозился с обёрточной бумагой, а затем из одной коробки вытащил сразу две. И в обеих из них лежали кроксы детского размера. Для Петровича — ярко-жёлтого цыплячьего цвета, а для синьоры Женевры розовенькие, с белыми ремешками и заранее пристёгнутыми джиббитсами в виде котят.
— Достало меня из заготовок под ризотто бересту выковыривать, — улыбнулся я. — Плюс удобно. Практично, как говорится, и ноги не потеют. Носи на здоровье, Петрович.
Благо, никто не додумался примерять их прямо сейчас. Домовой просто пожал мне руку и продолжил принимать поздравления. Жировит вручил ему свой замаскированный веник, синьор Жанлука отличился и подарил молодым стол для пинг-понга, — хотя сдаётся мне, что хитрозадый тунец просто передарил ненужный ему самому подарок, поскольку никаких точек соприкосновения между моими домовыми и настольным теннисом не было, — и в самую последнюю очередь свой подарок преподнёс Андрей.
— Бр-р-ру!
Водоворот закрутился быстрее, а затем прямо в ванне, из воронки начало подниматься что-то тёмное, тяжёлое и ржавое. С плеском и грохотом, Андрюша выплюнул прямо на драгоценную плитку основного зала старый корабельный якорь.
— Э-э-э-э, — протянул Петрович. — От души…
И на этом всё. Официальная часть закончилась, началось веселье. Мы с Джулией сбегали на улицу, забрали у Марселло первую партию горячего и оперативно раскидали её по столам. Формат саджиков пришёлся по вкусу всем гостям, и началась оголтелая трапеза. А сразу же после неё — пляски.
— Не стреляйте в лепреконов, — задумчиво произнёс дон Базилио. — Они играют, как умеют…
А рыжебородые тем временем реально расстарались. Чередовали джигу с итальянской тарантеллой, а ту в свою очередь с песнями на заказ от гостей. Особенно забавно было наблюдать за тем, как Вася добивается от ирландцев песню «про зайцев» и злится на них за то, что ничего подобного они даже близко не знают.
А следом начались тосты.
— Дорогие гости! — первым с места поднялся жених. — Сейчас будет тост! И не простой, а по нашинской, русской домовой традиции! Синьоры и синьорины, не пугайтесь, сейчас мои помощники обойдут все столы!
Вася и Жировит, будто две девочки-текильщицы в патронташе с рюмками, выскочили в зал, и у каждого была в руке покрытая инеем бутылка водки.
— Такова традиция! — крикнул Петрович. — Как жених, я просто обязан угостить всех! Не вином этим вашим, не настоечкой, не наливочкой, а настоящей сорокоградусной водкой!
Часть гостей решила, что это интересно. Другая часть смирилась с традицией. Домовой с банным прошли по всему залу, а затем по воле Петровича все махнули по стопке. И после первой же стопки зал снова разделился ровно напополам — у одной части порозовели щёчки и заблестели глаза, а другая сморщилась и решила больше не пить.
— Спасибо! — крикнул Петрович. — Для меня это много значит!
И понеслось скоростное заливание алкоголя в рот. И были танцы. И были конкурсы! Причём в качестве тамады выступил Вася, и потому конкурсы были несколько… э-э-э… непривычны для итальянцев. Однако всё равно зашли на ура. Дон Базилио сперва стеснялся, но потом вошёл во вкус и продолжил попадать карандашом в бутылку даже после того, как конкурс закончился. Сказал, что это универсальное упражнение — и присяд
