Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
Я же уже мысленно попрощался с Петровичем и понял, что дальше мне тянуть всю кухню в одно лицо. Ну… не в первый раз. А жениху действительно важно встретить гостей, тем более таких, с которыми он не виделся уже чёрт знает сколько времени.
В итоге через час всё было готово. Салаты, закуски, тарталетки, волованы. Расставив всё это дело по столам, я поднялся наверх переодеться в костюм. А когда спустился, увидел в зале целую толпу.
Домовые. Мно-о-о-ого домовых. В то время как со стороны Петровича присутствовала лишь сестра, синьорина Женевра пригласила вообще ВСЮ свою родню. Плюс работники пекарни. Плюс дона Базилио стороной не обошли, вон он сидит за столом вместе с дочкой, внучкой и кучей охраны. В углу на импровизированной сцене уже играла группа лепреконов, и ещё пара десятков, включая Шона и Конана, сидели за столиками.
Сирены тоже были здесь. Девушки вальяжно развалились на стульях, и выглядели ещё краше прежнего. Вместо мокрых патл — уложенные причёски, макияж, маникюр, все дела. И платья, конечно же, с такими вырезами, что практически не оставляли места для воображения. Сирены кокетливо улыбались домовым за соседними столиками, поправляли причёски и бросали такие взгляды, от которых любой нормальный мужик должен был бы мгновенно одуреть. Однако домовые держались. Во всяком случае пока что.
И тут…
— Ох ты ж.
…тут чуть ли не посередь зала, между двумя столиками я заметил ванну. Здоровенную чугунную ванну на ножках, стилизованных под львиные лапы. В ванне была вода, и вода эта крутилась.
— Привет, Андрей.
— Бр-р-ру!
— А я и не знал, что тебя тоже пригласили.
— Бр-р-р-Р-ру!!!
— Бип-бип! — просигналил автомобильный клаксон и мимо меня проехал синьор Жанлука… в своем автомобильчике с аквариумом. Мда…
Оркестр грянул новый, чуть более бодрый мотив, и лепреконы из числа гостей захлопали в ладоши. Одна из сирен пересела за столик к рыжим и теперь накручивала его бороду себе на пальчик. Я же смотрел на всё это дело и думал…
— Что тут вообще происходит?
А после усмехнулся. Поскольку ответ был прост — это моя жизнь и… и она мне, блин, нравится.
— Артуро, — раздался голос за спиной.
Я обернулся и чуть было не присел. Джулия. Но только не та Джулия, что мелькала по кухне в рубашечке и фартуке, а Джулия какого-то совершенно иного формата. На девушке было платье цвета ночного неба — почти чёрное, но с таким отливом, что при каждом движении кареглазки, по нему пробегали искры. Или то от страз?
Волосы Джулии, обычно собранный в строгий пучок или хвост, сегодня были распущены и падали на плечи крупными локонами. На губах помада цвета тёмной вишни, на щеках лёгкий румянец, а глазищи…
— Ну? — улыбнулась девушка и покрутилась вокруг себя. — Ничего не скажешь?
А слова я и впрямь не сразу нашёл. Сперва немного покосплеил Жанлуку, беззвучно открывая и закрывая рот, и лишь потом сказал:
— Ты… ты выглядишь потрясающе.
— Спасибо, — кареглазка явно удовольствовалась ответом. — Ну что? Пойдём?
Я предложил Джулии руку, она для проформы несколько секунд помедлила, затем взяла меня под локоть, и вместе мы прошли к президиуму. И только успели сесть рядом с Петровичем, как в зале появилось главное украшение сегодняшнего вечера.
Женевра.
Домовушка медленно плыла между столиками гостей к своему жениху. Белое платье, белая фата. Корсаж невесты был расшит мелкими жемчужинами, которые если бы не упорядоченность напоминали бы капли росы. Юбка пышнейшая, а фата настолько длинная, что нести её приходилось сразу же всей родне Женевры. И цветы ещё. Фата домовушки крепилась на венок из живых цветов, преимущественно белых кустовых роз.
А на глазах слёзы.
— Ах! — выдохнула Петровна, которая впервые увидела свою новую родственницу.
— Красота-то какая, — прошептал отрезвевший после харчо Вася.
И даже дон Базилио не удержался от комментария — сказал, что невеста выглядит ослепительно. Петрович же застыл, как вкопанный и не мог поверить, что вся эта красотища отныне и навсегда станет его и только его. Домовой смотрел на Женевру так… так… ТАК!!! Так, что у меня самого в носу защипало.
— Привет, — улыбнулась домовушка, наконец добравшись до жениха.
— Привет.
И всё. И слова, что называется, излишни. Обернувшись на Джулию, я увидел как та едва удерживается от того, чтобы заплакать.
— Не реви, — улыбнулся я.
— А я и не реву…
— Просто ветер щекочет глаза?
— Нет, — кареглазка шмыгнула носом, а потом нашлась что соврать: — Это у меня на розы аллергия.
Далее все наконец-то расселись. Петрович с Женеврой, как и полагается, в самом центре, мы с Джулией и Петровной со стороны жениха, а со стороны невесты её отец с матерью. А помимо закусок перед молодыми лежала небольшая стопка бумаг, чернильница и перо.
Мельком глянув на Женевру, я вдруг вспомнил наш разговор двухдневной давности. Домовушка тогда пыталась прознать у меня все детали грядущей свадьбы, и под конец заявила, чтобы я не смел делать её пышней, чем у дочки Базилио. Нехорошо это, мол. Неловко.
Я сперва настаивал на том, что они с Петровичем для меня родные лю… э-э-э… домовые, и потому для них я должен выложиться на все сто, но нарвался на истерику. В конце концов мы сошлись на том, что свадьба будет примерно такая же, как у дочери дона. Так оно в конечном итоге и вышло. За исключением гостей — лепреконы, сирены, Ужас Глубин… народищу на свадьбе Петровича поболе будет. И остаётся надеяться, что Базилио не воспримет это как неуважение.
А вот, собственно говоря, и он.
— Дорогие гости! — звучный голос дона разнёсся по залу. — Ну что⁈ Начнём⁈
Старый домовой поднялся с места и двинулся к президиуму. Петрович с Женеврой встали. Оркестр лепреконов как мог жахнул марш Мендельсона на ирландский манер, и наступила очередь официальной регистрации…
Глава 26
— Сегодня мы собрались здесь с тем! — объявил дон Базилио. — Чтобы засвидетельствовать союз двух сердце! Двух огней! Двух любящих друг друга домовых! Подойдите ко мне, ребята!
Петрович и Женевра обошли президиум и встали друг напротив друга.
— Дети мои, — дон Базилио взял их за руки. — Союз домовых, это не просто штамп в паспорте. Это клятва верности дому, друг другу и тому теплу, которое вы
