Зло - Виктория Э. Шваб

Эли умыл лицо и плескал на голову воду, пока она не перестала окрашиваться в красный цвет. Надел чистую одежду и уже хотел было поднырнуть под ленту перед входной дверью, когда услышал слова молоденького полицейского, обращенные к коллеге:

– Ага, детектив Стелл уже едет.

Эли замер и шагнул обратно в квартиру.

«Ты знал, что в полиции есть особые люди, которые выезжают при подозрении на ЭО? Какой-то тип по фамилии Стелл. Ты знал про это?»

Эли повернулся и направился к черному ходу, однако дорогу ему преградил очень крупный коп:

– У вас все нормально?

Эли медленно кивнул.

– Дверь опечатана. Я просто стараюсь никому не мешать.

Коп кивнул и посторонился. К тому моменту, когда здоровяк-коп дошел до молоденького, Эли уже вышел через черный ход, оказавшись в небольшом дворике. Он сказал себе, что не похож на виновного. Пока нет.

Виноват Виктор. Тот Виктор, который был ему знаком, умер, и его заменило нечто холодное и злобное. Искаженное, безжалостное подобие прежней личности. Виктор никогда не отличался добротой или мягкостью, он всегда был резким. Именно эта стальная резкость в нем и привлекала Эли, но таким он Виктора еще не знал. Убийцей. Чудовищем. Ведь он же убил Анджи! Как? Как это произошло? С помощью боли? Разве такое возможно? Медик внутри Эли тут же попытался в этом разобраться. Инфаркт? Может ли боль вызвать короткое замыкание, как электричество? Он впился ногтями в ткань брюк. Это же Анджи! Не научный эксперимент. Человек. Та, кто помогала ему чувствовать себя лучше, более здравомыслящим, удерживала на плаву, когда его разум начинал погружаться во тьму. Может, в этом и дело? Может, утраченная частица – это Анджи? Разве не было бы прекрасно, окажись пустота другим человеком, а не частью его самого? Но нет, дело не в этом. Анджи помогала, она неизменно помогала, но он ощутил дыру в себе еще до ее смерти – и даже до собственной. Это чувство – вернее, его отсутствие – приходило лишь мимолетно, словно облако, проплывающее над головой. Но с того мгновения, как Эли очнулся на полу в ванной, эта тень легла на него, будто знак: что-то испортилось.

«Не испортилось, – постарался внушить себе он. – Изменилось».

Эли дошел до своей машины, радуясь, что припарковался в двух кварталах от дома (там было меньше шансов заработать штраф), и завел двигатель. Он проехал мимо технических лабораторий, немного сбавил там ход, чтобы разглядеть желтые ленты – метки оставленных Виктором разрушений – и несколько машин экстренных служб. Он поехал дальше. Ему необходимо было как можно быстрее добраться до здания начальной медицинской подготовки. Необходимо было найти профессора Лайна.

Эли прошел через автоматические двери в вестибюль трех сообщающихся между собой зданий, отведенных для начальной подготовки будущих медиков. На плече у него висел пустой рюкзак. Стены холла перед лабораторией были покрыты отвратительной светло-желтой краской. Он не понимал, почему лаборатории красят в такие тошнотворные оттенки – может, чтобы подготовить студентов к столь же унылым палитрам большинства больниц, куда выпускники захотят устроиться на работу, а может, ошибочно полагая, что «светлый» означает «чистый». Тем не менее из-за этой краски помещение казалось безжизненным, и сейчас – еще больше, чем когда бы то ни было. Эли с опущенной головой поднялся по двум лестничным пролетам и оказался у кабинета, где проводил почти все свободное время с начала зимних каникул. На двери была закреплена табличка с фамилией и должностью профессора Лайна, буквы на ней сияли. Эли взялся за ручку, но дверь оказалась заперта. Он порылся в карманах в поисках того, чем можно было бы открыть замок, и нашел канцелярскую скрепку. Если в телевизоре такие штуки срабатывают, то сработает и сейчас. Он встал на колени перед замком.

До возвращения Виктора в университет Эли пришел со своим открытием к профессору Лайну; вначале тот выказывал сомнения, но по мере подкрепления теории фактами заинтересовался. Осенью Эли радовался, сумев привлечь внимание Лайна, но это было мелочью по сравнению с удовольствием, которое он испытал, когда добился уважения профессора. Его исследование (теперь ставшее их общим) под руководством профессора получило новую направленность: гипотетические свойства существующих ЭО, ОКС и его физиологические и психологические последствия – сменились системой их обнаружения. Некой поисковой матрицей. По крайней мере, таким был намеченный курс изучения этого явления, пока приехавший Виктор не предположил, что вместо этого можно попробовать создать ЭО. Эли не поделился его идеей с профессором Лайном. Удобного случая не представилось. После неудачной попытки Виктора Эли целиком погрузился в собственный эксперимент, а потом, после успеха (а это был успех, если не считать недостающих фрагментов), делиться ни с кем не хотелось. Он видел, как интерес Лайна из любопытства превращается в увлеченность: этот процесс Эли знал достаточно хорошо, чтобы ему не доверять.

Сейчас Эли радовался, что не стал делиться своим новым направлением. Всего за одну неделю исследование оборвало жизнь Анджи, разрушило жизнь Виктора (если тот выживет) и изменило его собственную. Хотя в опасном повороте в исследованиях и последовавшей за ним катастрофе был виноват Виктор, именно его действия со всей ясностью показали, к чему на деле ведут их открытия. И теперь Эли четко знал, что ему следует делать.

– Может, вам помочь?

Эли оторвался от взлома замка (который шел не слишком успешно) и увидел уборщика: тот опирался на швабру и переводил взгляд с Эли на выпрямленную скрепку. Выдавив из себя смешок, Эли встал с колен.

– Ох, конечно. Господи, я такой идиот! Оставил папку у Лайна в кабинете. Он мой руководитель. Мне нужна эта папка для исследования.

Он говорил чересчур быстро: так делали актеры в телесериалах, когда им надо было показать зрителям, что они лгут. Руки у него вспотели. Эли замолчал, заставляя себя дышать ровно.

– Кстати, вы его не видели? – Вдох, выдох. – Я могу немного подождать.

Он снова замер, проверяя, поверил ли уборщик его словам.

После долгой паузы тот извлек из кармана связку ключей и отпер дверь.

– Я пока его не видел, но он должен скоро прийти. А на будущее учтите, – добавил уборщик, поворачиваясь, – тут нужны две скрепки.

Эли улыбнулся с неподдельным облегчением, благодарно помахал рукой и зашел в кабинет, плотно закрывая дверь. Услышав щелчок, он медленно выдохнул и принялся за дело.

Бывают моменты, когда чудеса науки