Зло - Виктория Э. Шваб

Сидни хотелось объяснить Виктору, что воскрешенные ею люди не были неупокоенными, они были живыми и, насколько она могла судить, оставались все такими же смертными – ну, если не считать этой небольшой проблемы с нервной системой, – но она понимала, к чему он ведет и что хочет услышать, и потому посмотрела вниз на Барри Линча и театрально пожала плечами.

– Я еще ни разу не видела, как воскрешенные снова умирают сами по себе. Так что, наверное, вечность.

– Долгий срок, – заметил Виктор. Барри прекратил ругань и насмешки. – Ну что ж, может, нам дать тебе время подумать? Вернуться через несколько дней?

Сидни перебросила Виктору его лопату, и земля дождем посыпалась на крышку гроба.

– Ладно, стойте, стойте, стойте! – взмолился Барри, который попытался выбраться из гроба и обнаружил, что не может вытащить ноги.

Перед тем как приступить к работе, Виктор прибил его брюки к дереву гвоздями. На самом деле эту идею подала Сидни, просто на всякий случай. Теперь Барри впал в панику, замерцал и начал подвывать, а Виктор коснулся лопатой его подбородка и улыбнулся.

– Так что, возьмешься за работу?

XXXVI

Прошлой ночью

Отель «Эсквайр»

– Что произошло, Сидни?

Пока они поднимались по лестнице к своему номеру (Виктор не любил лифты), он все еще сбивал грязь с обуви. Рядом с ним Сидни перешагивала через две ступеньки.

– Почему Барри не вернулся прежним?

Сидни покусала губу.

– Не знаю, – призналась она, запыхавшись от быстрого подъема. – Я пытаюсь разобраться. Может… может, потому, что ЭО уже получали второй шанс?

– Ощущения были другими? – уточнил Виктор. – Когда ты пыталась его воскресить?

Она обхватила себя руками и кивнула:

– Все шло как-то неправильно. Обычно бывает такая вроде как нить, за которую можно держаться. А с ним ее трудно было поймать, и она все время выскальзывала. Я не могла крепко ухватиться.

Виктор молчал до седьмого этажа:

– Если бы тебе пришлось снова…

Он не закончил вопрос: они дошли до своего номера. За дверью слышались голоса – тихие и напряженные. Виктор вытащил пистолет и повернул ключ. Дверь распахнулась, открывая апартаменты и затылок татуированной головы Митча, возвышающийся над спинкой дивана перед телевизором. Голоса продолжали звучать на черно-белом экране. Виктор вздохнул, расслабился и убрал пистолет. И как он не понял, что все в норме, не ощутил отсутствия посторонних тел? Он списал свою промашку на невнимательность. Сидни проскользнула мимо него, а щеголеватые люди на экране негромкими голосами продолжили спор. Митч был повернут на классике. Виктор часто требовал, чтобы телевизор в тюремной гостиной, по которому обычно шли спортивные передачи или старые комедийные сериалы, переключали на старые черно-белые фильмы. Он ценил странности Митча. Благодаря им тот становился интереснее.

Сидни сбросила у двери туфли и отправилась выскребать из-под ногтей могильную землю и въевшееся в нее ощущение смерти. Громадный черный пес, который растянулся рядом с диваном, приподнял голову и застучал хвостом по полу. В промежутке между воскрешением Дола и походом за Барри Виктор смыл с шерсти пса остатки крови и грязи, и животное стало выглядеть почти нормально. Пес встал и лениво отправился следом за Сидни.

– Привет, Вик, – сказал Митч, не отрывая взгляда от экрана с мужчинами в смокингах. Рядом с ним стоял ноутбук, а к нему был подключен маленький новехонький принтер, которого до их ухода не было.

– Я тебя держу не для того, чтобы ты продавливал диван, Митч, – проворчал Виктор, направляясь на кухню.

– Нашел Барри?

– Нашел.

Виктор налил себе воды и привалился к столу, глядя, как в стакане поднимаются пузырьки.

– Согласился доставить твое послание?

– Да.

– Тогда где он? Ты ведь его не отпускал?

– Нет, конечно. – Виктор улыбнулся. – Уложил его обратно на ночь.

– Жестоко.

Виктор пожал плечами и отпил глоток.

– Утром выпущу и отправлю. А чем занимался ты? – осведомился он, указывая на Митча стаканом. – Неприятно прерывать «Касабланку» ради дел, но…

Митч встал и потянулся.

– Готов услышать хорошую и плохую новости? Они просто ошеломляют.

– Ну?

– Поисковая матрица еще не закончила работу. – Он продемонстрировал папку с распечатками. – Но вот что у нас уже есть. У каждого из этих кандидатов достаточно маркеров, чтобы предположить наличие ЭО. – Виктор взял папку и начал выкладывать страницы на стол. Их оказалось восемь.

– Это – хорошая новость, – отметил Митч.

Виктор просмотрел профили. На каждой странице оказался текст, строки ворованных сведений: имена и возраст, краткое врачебное заключение, следующее за сжатым изложением несчастного случая или травмы, заметки психиатров, доклады полицейских, рецепты на нейролептики и болеутоляющие. Информация очищенная от шелухи, запутанные жизни, приведенные в порядок. Рядом с текстом в каждой распечатке была фотография. Мужчина под шестьдесят. Симпатичная девушка с черными волосами. Мальчишка-подросток. Все снимки были любительскими, глаза человека смотрели на камеру или в сторону, но никогда – прямо на фотографа. И все снимки были перечеркнуты жирным крестом.

– А зачем тут кресты? – спросил Виктор.

– А это – плохая новость. Они все мертвы.

Виктор резко вскинул голову:

– Все?

Митч с грустью – почти с благоговением – посмотрел на распечатки.

– Похоже, твое предположение насчет Эли оправдалось. Это только в районе Мерита, как ты и просил. Когда пришли первые результаты, я расширил поиск и изменил параметры так, чтобы охватить последние десять лет и большую часть страны. Я не стал распечатывать эти данные – их слишком много, но закономерность определенно есть.

Взгляд Виктора вернулся к распечаткам и застыл. Он не мог оторвать глаз от черных крестов. Возможно, ему следовало чувствовать себя виноватым – ведь это он привел в мир чудовище, из-за него чудовище оставляло за собой трупы, это Виктор превратил Эли в того, кем тот стал, он уговорил его проверить теорию на опыте, он вернул его из мертвых, он отнял Анджи! Однако, глядя на лица умерших, он испытывал какую-то тихую радость, считая себя оправданным. Он с самого начала не ошибался в Эли. Пусть тот сколько угодно твердит, что Виктор – дьявол в чужой шкуре, однако неоспоримые доказательства злодейств самого Эли сейчас лежали на столе, у всех на виду.

– Этот тип сеет зло, – сказал Митч, вынимая из принтера еще одну, гораздо более тонкую, стопку распечаток и выкладывая их на стол изображениями вверх. – Но вот и приятный постскриптум.

Три лица смотрели, взирали, косились на Виктора, ни о чем не подозревая. Четвертое еще ползло из принтера с тихим жужжанием. Когда тот выплюнул бумагу, Митч поставил фильм на паузу и перенес листок на