Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
– Чувствовала себя больше официанткой, чем ведьмой? – Дана хихикнула, обнимая ладонями керамическую чашку. Та приятно согревала. – Но мне понравилось.
– А что насчёт впечатлений от обучения? – Теодор сделал маленький глоток какао. Поймал губами плавающую на поверхности зефирку и втянул в рот. Совсем не по-вампирски.
Дана приступила к брускетте.
– Интересно. Людмила немного рассказала мне про ведьм, – проглотив, задумчиво ответила она. – К примеру, что шабаш – это обычно три ведьмы, которые копят знания и силы, охраняют свои территории, а ещё иногда оборачиваются птицами. Но по мне, последнее – нереальная легенда.
Теодор усмехнулся.
– Напомни, какая у вас с тётей фамилия?
– Сорокина.
Дана поперхнулась и вновь потянулась к чашке, чтобы запить.
– Ты пошутил?
– Нет. Предслава правда умела оборачиваться. И предпочитала форму сороки. Говорила, это родовой облик. Уверен, и ты научишься. – Он сделал ещё один глоток. – Про специализации тебе рассказала?
– Да, – кивнула она. Брускетта оказалась такой вкусной, что отрываться не хотелось, но Дана всё же напрягла уставший разум: – Ведьмы-одиночки обычно выбирают одно направление деятельности. К примеру, ворожеи занимаются гаданиями и могут будущее человеку не только предсказать, но и наворожить. А потворницы общаются с духами и как бы потворствуют тому, что те им говорят. – Дана с наслаждением закинула в рот последний кусочек и, прожевав, продолжила: – Таких специальностей очень много. Но в шабашах ведьмы более универсальны, если можно так сказать. И более ответственны. Они живут по правилу…
– Слово сильней стрел и мечей, – договорил за неё Теодор и нежно улыбнулся. – Это про ответственность. Не только про устные заклинания и заговоры.
– Да, я так и поняла. – Дана вздохнула. – Люда сказала…
Она осеклась. Взяла в руки чашку, силясь согреться, и опустила глаза на плавающие зефирки. Те медленно расплывались в горячем какао.
Теодор терпеливо ждал.
Дана сделала большой глоток.
– Сказала, чем дольше практика, тем ощутимее сила. И тем мучительнее боль, которую ведьма испытывает в момент смерти. Именно поэтому возникает необходимость передать свою силу перед тем, как уйти на тот свет. Чтобы умереть легко. А ведьмы шабашей не могут умереть вообще, если свою силу не отдадут.
Девушка замолчала.
– Ты думаешь про Предславу? – осторожно спросил Теодор.
– Постоянно. И не могу понять, почему… так произошло.
– Мы тоже. Никто из нас не может. – Его улыбка исчезла.
Она могла бы попросить его рассказать о тёте. О том, какой она была. И каким было кафе при ней. Но Дана не была готова это услышать. Усталость разлилась по телу, делая каждую мышцу тяжёлой и неповоротливой. Поэтому она уселась в кресле поглубже, подтянула плед и спросила:
– А куда вчера делась Веселина? За ней кто-то приходил?
– Да, ей пришлось срочно уехать по делам Общества. – Теодор взглянул на зевающую Дану. – Ты тоже теперь часть Общества, поэтому, думаю, не будет лишним тебе узнать. У одного водяного в области возникли проблемы. Его пруд перешёл в частную собственность. Сначала вокруг хотели разбить парк, но теперь собираются высушить. Он грозится утопить новых собственников. К нам обратились местные существа, чтобы уладить эту проблему миром.
– Без вмешательства охотников?
– Именно.
– Расскажи ещё об этом деле с водяным, – попросила Дана. – И о других делах Общества тоже.
Теодор согласился. По мере того как он говорил, какао убавлялось в чашках, веки Даны тяжелели, а небо за окнами светлело. К тому моменту, как крыши окрасились розовым, она погрузилась в сладкую дрёму и уснула прямо в кресле. Не видела ни рассвета над Арбатом, ни задумчивого лица Теодора, который завернул её в плед и бережно отнёс на второй этаж.
Глава 13
Ночь в старой квартире тётушки Предславы растаяла, уступив место мягкому ленивому утру. Дана проснулась не от будильника и не от солнца. Сквозь плотные шторы в комнату не пробивалось ни единого лучика света, поэтому понять, который сейчас час, было попросту невозможно. Тиканье старинных часов в коридоре по-прежнему казалось единственным звуком во всём мире. Этот звук был размеренным и убаюкивающим, словно пульс большого, доброго сердца.
– Опять проспала, – проворчал откуда-то сбоку недовольный голос. – Совсем расслабилась, ведьма. Так дела не делаются.
Дана зажмурилась. Она сразу узнала Витана, но не могла заставить себя встать. Кровать была невероятно удобной, а одеяло – таким мягким, что казалось, будто оно ласково обнимает её со всех сторон. Она натянула его до самого подбородка и тихо простонала:
– Уходи, Витан. Ещё пять минуточек.
– Пять минуточек превращаются в пять часов, а потом ты привыкнешь дрыхнуть до обеда. И что тогда? – проворчал домовой. – Кто будет наливать мне молочко? И кто будет протирать пыль? Ты думаешь, это я делаю? Я домовой, а не домработница. Я помогаю, а не убираю за тобой.
Дана лениво приоткрыла один глаз и сердито воззрилась на Витана, сидящего на прикроватной тумбочке.
Рыжий кот возвышался величавой ушастой статуей с пушистым хвостом, который обнимал его лапы. Его жёлтые глазищи осуждающе сверкали в полутьме.
– Ладно. – Дана вздохнула и наконец поднялась. – Уговорил. Я встаю. Только дай умыться.
Она выползла из кровати, поёживаясь от утренней прохлады, и поплелась в ванную. Освежившись, направилась на кухню, чтобы выпить воды, но на столе её ожидал сюрприз.
Там стояла тарелка, накрытая прозрачным стеклянным клошем, а под ним красовался идеальный кусочек торта. Его тёмно-коричневый бисквит, белоснежный крем и яркая, словно капля крови, клубника сверху так и манили. Рядом с тарелкой стоял небольшой термос и чистая чашка, а из-под него выглядывал сложенный вдвое листок бумаги.
Дана развернула его и обнаружила записку, написанную старомодным витиеватым почерком:
«Твой завтрак. Надеюсь, ты хорошо выспалась. Т.»
Она с нежностью улыбнулась, скользнув по строчкам взглядом несколько раз. Это было так мило, так… по-теодорски. Тихо и незаметно позаботиться о ней.
– Он приходил утром? – спросила она у Витана, который на мягких лапах пришёл в кухню следом за ней и теперь сидел на свободном стуле с противоположной стороны стола.
– Конечно, приходил, – ворчливо ответил домовой, по-кошачьи облизывая растопыренную пятерню. – Пока ты спала, золотко. Он очень участливый, этот твой вампир. Слишком даже. Не по-мужски это.
Дана мягко рассмеялась.
– Он не мой вампир. – Она покачала головой, хотя в душе ей почему-то на пару мгновений очень захотелось, чтобы он им был. – И где ты пропадал всю ночь? Я тебя звала.
Она открыла термос и понюхала содержимое. Внутри её дожидался чудесный душистый чай с лимоном и мятой. Дана перелила его в чашку, взяла чайную ложку и приступила к завтраку.
Витан тем временем
