Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
– Я был занят. У домового из квартиры Пушкина сбежал зачарованный чайник. Маленький такой, медный. Антикварный. Александру Сергеевичу он нравился. А этот растяпа его потерял, а найти не может. Звучит, конечно, сказочно и всё такое, но всё-таки негоже посуде бегать по городу, звеня крышечкой. Пришлось помогать, пока охотники не прознали.
Дана замерла с поднесённым к открытому рту кусочком торта.
– Ты помогал домовому из квартиры Пушкина? Вы что, общаетесь?
– А ты как думала? – фыркнул Витан. – Мы, домовые, держимся вместе. Мы – одна большая семья. Выручаем друг друга, обмениваемся новостями. Иногда ругаемся и даже дерёмся, если жилплощадь не поделили, но это уже другая история. В общем, я помог ему найти этот чайник. По всему району искали. А он оказался под диваном. Решил в прятки поиграть, жестянка окаянная.
Витан снова зевнул. Вид у него был такой, будто он с чистой совестью собирался проспать в кофейне весь день до вечера.
Дана наконец отправила в рот кусочек торта. В меру сладкий, бархатисто-шоколадный, с кислинкой от вишни и нежностью сливочного крема – он растаял на языке, погружая её в ощущение безмятежного счастья. Она прикрыла глаза и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.
Ей вспомнилось, как они провели вместе несколько часов, пока готовили, а потом просто болтали в пустом зале «Мур-мур». Она не запомнила, как уснула. И тем более как оказалась в своей постели, заботливо укрытая одеялом.
– Теодор, кажется, вчера так и не лёг спать, – тихо сказала она.
– А зачем? – Витан посмотрел на неё как на неразумное дитя. Негодующе дёрнул ушами. – Вампиры почти не спят. Могут впадать в подобие летаргии в каком-нибудь каменном саркофаге на пару веков, если очень нужно, но это другое. Это всё их заковыристая природа. Он тебе не говорил?
Дана отпила душистый чай, который прекрасно сочетался с тортом.
– Он рассказывал, что ему нравится работать по ночам, когда никто не мешает. Это его время.
– Так и есть. Тяжело найти более сложное мистическое существо, чем вампир. – Домовой фыркнул, усмехаясь. – Уж я-то знаю.
– А что, если я попрошу его… – Дана смущённо замолчала, но Витан её понял.
– Что, если попросишь его научить тебя магии? – Он покачал головой. – Наш вампир не учит магии, Богдана. Он печёт пироги. И периодически пьёт кровь из пакетика с первой положительной. А вообще, ведьмы, вампиры… Вы все странные. Но если захочешь поговорить о колдовстве, лучше спроси меня.
Дана задумалась. Теодор просто не хотел её будить. Он хотел, чтобы она отдохнула. И это было так невероятно, так трогательно, что она ощутила странный ком в горле. В её жизни никогда ещё не случалось ничего подобного. Наверное, поэтому её так зацепила эта ненавязчивая вампирская опека. А он ведь просто выполняет данное тётушке слово. Витан прав. Теодор слишком сильно от неё отличался. Не стоило об этом забывать.
Она доела торт, допила чай, вымыла посуду и пошла одеваться. Натянула джинсовые шорты и чистую голубую футболку с белыми ласточками, которые несли на ленте надпись «Счастье». Повязала на талии форменный фартук цвета охры. Надела кеды. Причесалась.
– Не хочешь разобрать вещи Предславы? – как бы между прочим спросил Витан, ожидавший её у порога. – У неё много красивых украшений, полезных амулетов и просто милых мелочей. – Он зевнул, изображая безразличие. – А ещё ты надевала кардиган, который она любила. Думаю, Предслава была бы счастлива, если бы ты забрала себе что-то ещё. На память.
Дана посмотрела в зеркало на своё отражение. На миг представила себя увешанной безделушками тёти. Сердце защемило.
– Потом, – коротко ответила она, а затем вдруг призналась домовому: – Мама вчера вечером звонила.
– Ты ей что-нибудь рассказала?
– Нет, не смогла. – Дана вздохнула. – Я только упомянула, что устроилась подработать в кафе, поэтому не приеду на лето домой. Я даже не сказала им про пересдачу. И ничего про наследство. – Она вымученно вздохнула, глядя на себя в зеркале. – Я трусиха, Витан.
Домовой сердито зафыркал и взмахнул хвостом. Входная дверь приоткрылась.
– Заканчивай себя жалеть. Иди лучше вниз. Там нужна твоя помощь. А я пока немного вздремну.
Но стоило Дане спуститься в «Мур-мур», как она поняла, что уютному утру, полному самокопания и размышлений, пришёл конец.
Зал был полон посетителей. Людмила, обычно спокойная, улыбчивая и неторопливая, металась между столиками, разнося заказы. Она нервно разговаривала по телефону, прижимая трубку к уху плечом, пока расставляла чашки.
– Веселина, ну пожалуйста! – Её голос был полон отчаяния. – Нельзя же так. Утопить машину… Да, понимаю, это его родной пруд! Да, ты права, он обижен, но не настолько же! Нет, я не могу, у меня тут… аврал. Полный… Да! Хорошо, я ей позвоню, как только будет минутка.
Она сбросила звонок и, заметив Дану, лишь устало кивнула.
– Пришла? Отлично. Помоги в зале, пожалуйста, я совершенно ничего не успеваю.
Дана, чувствуя себя неуклюжей и виноватой за опоздание, заторопилась к барной стойке. Заказ за заказом, чашка за чашкой. Она ощущала себя марионеткой, которую кто-то дёргает за ниточки.
Была суббота. Посетителей прибавилось. Случайных людей заходило больше, чем завсегдатаев, любивших покой и размеренный ритм. Они были требовательными и нетерпеливыми, и это только усугубляло суету.
– Девушка, я заказывал двойной эспрессо, а не эту бурду! – визгливо-пронзительный, раздражённый голос заставил Дану вздрогнуть.
Она обернулась и увидела высокого лысеющего мужчину в мятом хлопковом костюме. Он сердито смотрел на неё, держа в руке чашку, из которой шёл пар.
– Простите. Я сейчас всё исправлю, – пробормотала она, метнувшись к кофемашине.
– Да что вы можете исправить? Вы что, первый день работаете? – Он скривился и поставил чашку на стойку так резко, что часть напитка расплескалась прямо на столешницу.
– Технически второй, – прошептала себе под нос Дана.
Она в панике искала взглядом Ярославу или Людмилу, но первая только что исчезла в кухне за заказом, а вторая маячила у дальних столиков возле окна. Общаться с недовольным клиентом пришлось один на один.
– У вас вся кондитерская какая-то странная, – продолжал бубнить он. – Ничего не могут нормально сделать, когда ни зайди. И патефон свой дурацкий почините. Невыносимо слушать.
Словно в подтверждении его слов заколдованный аппарат затрещал, запутавшись в мелодиях. Одна песня наложилась на другую так, что стало непонятно, что за какофонию звуков он пытается воспроизвести. Дана восприняла это как смущение, но клиент демонстративно поморщился и прикрыл уши ладонями.
В ту же секунду она, отвлёкшись на патефон, случайно нажала куда-то не туда, и из кофемашины вместо кофе с громким шипением повалил густой белый пар.
