Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
Кондитер терпеливо склонился над её плечом, его рука легла на её запястье, направляя движения. Прикосновение вампирской кожи к человеческой оказалось чуть прохладным, но никакого могильного льда, как описывали в книгах и фильмах. Температура его тела не сильно отличалась от обычной. Но эта мысль посетила Дану не сразу. Сначала ей показалось, что в воздухе разлился электрический заряд, едва Теодор коснулся её. От этого дыхание перехватило, а сердце будто куда-то заторопилось, разогнав пульс без предупреждения. Ощущение оказалось приятным и вовсе не походило на ужас.
Она осторожно отстранилась, и Теодор, похоже, уловил её смущение.
– Я знаю, что ты боишься меня, – тихо проговорил он, возвращаясь к плите. – Но я не причиню тебе вреда. Я дал слово твоей тёте, помнишь? А вампиры держат свои обещания.
– Я не боюсь. – Дана заправила особенно непослушную розовую прядку за ухо. – Просто… непривычно.
– Могу себе представить. – Теодор сдержанно улыбнулся.
Жидкость в кастрюльке загустела и стала коричневой. На её поверхности вскипали и лопались пузыри с таким булькающим звуком, будто это варево обладало таинственными мистическими свойствами. Дана попыталась вспомнить, клал ли он туда нечто необычное, но на ум ничего не пришло.
– А что за зелье ты варишь? – спросила она, когда любопытство взяло верх над стеснением.
– Зелье? – Теодор весело улыбнулся. Его глаза приобрели насыщенный тёмный оттенок, когда он слегка прищурился. – Это вишнёвый курд.
– Я не знаю, что это, – робко призналась Дана.
Она ожидала, что кондитер снова пошутит, но он просто объяснил:
– Это такой густой сладкий соус. Он пойдёт в начинку, когда остынет.
Теодор выключил плиту и снял кастрюльку. Затем подошёл к Дане, по пути захватив сито с крючка.
– Отлично получилось, – оценил он её работу. – Теперь можем поставить в «па́рик»… то есть в пароконвектомат. Это наш большой духовой шкаф для выпекания, – терпеливо растолковал он, а потом вдруг наклонился к ней и слегка нахмурился, пристальным взглядом изучая лицо девушки. – У тебя веснушки, как узор из корицы. Ты знала?
Дана шумно вдохнула. Она почувствовала, как её щёки покрывает пунцовый румянец, который с головой выдавал её смущение. К комплиментам она не привыкла. Тем более к таким… кондитерским.
– Нет, – шепнула она и зачем-то добавила: – Они у меня только летом проявляются. От солнца. Терпеть их не могу.
– Зря. Очень красиво.
Он возвратился к работе над вишнёвым соусом, на ходу продолжая подсказывать. Дана даже не заметила, как с удовольствием втянулась в процесс. Вместе они закончили курд, разогрели духовку и подготовили форму для выпечки.
– Нужно сначала смазать сливочным маслом, а потом обсыпать мукой, – объяснял Теодор. – Тогда мука приклеится к маслу и получится тонкий слой. Ты выльешь тесто в форму прямо на него. И корж не пригорит, а после легко снимется. – Он придвинул открытую упаковку муки и подал Дане маленькое ситечко. – Это называется «французская рубашка». Пробуй.
– Точно французская? – Дана прищурилась. – Не немецкая?
Кондитер засмеялся.
– Зубы мне не заговаривай, милая сударыня. Я немец только наполовину.
– А на вторую половину? – Дана зачерпнула муку ситечком и стряхнула лишнее в пачку.
– Румын.
– Я почему-то не удивлена.
Ответный смех Теодора прозвучал бархатно и низко.
Дана принялась посыпать смазанную маслом форму мукой, но подняла ситечко слишком высоко, а тряхнула слишком сильно, и мука полетела в стороны. Девушка охнула и дёрнула рукой ещё сильнее, напуганная тем, что сейчас вся кухня будет в муке, её клыкастый учитель расстроится и после больше ни за что не позовёт её помогать. Отчего-то эта мысль страшно ранила её.
Мука взвилась вокруг них пышным облачком, закружилась в воздухе. И медленно осела прямо в форму. Почти вся. Если не считать нескольких крошек на столешнице, запястье Даны и щеке Теодора, на которой красовалась узкая белая полоса вдоль скулы.
– Так-так, милая сударыня. – Кондитер скрестил руки на груди. – Невербальное колдовство, значит? Осваиваешься потихоньку? Умница.
На этот раз вспыхнули не только щёки, но и уши, причем так, что Дане захотелось прикрыть их руками.
– Это случайность. – Она порывисто бросила ситечко в пачку с мукой. – Я пока не понимаю до конца, как оно работает. – Дана потянулась за миской с тестом, протискиваясь между Теодором и столом, и на ходу машинально смахнула муку с его щеки. – Прости. Оно само.
– Ага, – задумчиво протянул вампир, наблюдая за тем, как она выливает тесто в форму. Не глядя выудил ситечко из пачки, где ему явно было не место. Мельком дотронулся до щеки там, где коснулась Дана. – Ну ничего. Это уже успех. Вы ведь с Людмилой начали обучение?
– Да. Она прочла мне небольшую лекцию. Очень познавательно. Я всё записала. Я… я пойду поставлю бисквит в духовку.
– Отлично, – невозмутимо кивнул Теодор. – А потом давай сделаем крем. Это ещё проще, чем тесто и курд.
Пока бисквит пёкся, они взбили сливки с сахарной пудрой, а затем добавили в пышную массу сливочный сыр. Теодор подробно и терпеливо объяснял каждый шаг, и Дана, увлёкшись, перестала нервничать. Она смеялась, когда он поправлял её движения, и шутила, когда у неё что-то не получалось. Он, в свою очередь, начал рассказывать ей о своей самой главной любви в жизни – непреодолимой страсти к выпечке.
– В этом мне очень помогает моя природа, как ни странно. – Он улыбнулся, глядя в её округлившиеся глаза. – Вампиры – создания точные, собранные и быстрые. Это важно для кондитера. Вампир способен заметить мельчайшую деталь, которая может испортить вкус торта или, напротив, спасти его.
Он замолчал, отвлёкшись на то, чтобы вымыть чашу миксера, и Дана почувствовала, что настал подходящий момент, и затронула в разговоре мучившую её тему.
– Я хотела кое-что у тебя спросить. – Она нервно облизала губы и упёрлась бедром в стол для большей уверенности. – О Ярославе. В первый день, когда я пришла в кофейню и облила тебя кофе, услышала, как ты разговаривал с ней здесь. Она просила тебя «избавиться» от меня. Это правда?
Теодор улыбнулся одними губами и подошёл ближе. Так, что Дане пришлось поднять подбородок повыше.
– Она действительно попросила меня от тебя избавиться. – Его тон был спокойным, как у человека, которому нечего скрывать. – Но не так, как ты наверняка подумала. Она просто хотела, чтобы я уговорил тебя продать долю в «Мур-мур», а ещё вернуть ей ведьмовский дар, пока ты с ним не свыклась и не пристрастилась к колдовству. Она испугалась. Видишь ли, – Теодор опёрся рукой о стол, наклоняясь к Дане, – Ярослава
