Ведьмин капучино и тайна наследства - Елена Михалёва
Дана почувствовала, как по спине пробежал мороз. Она вспомнила замечание Ярославы о том, что магия – это не игрушка и она может навредить. Её слова перекликались с предупреждениями Руслана. Только Ярослава думала, что новенькая самозванка наломает дров. По незнанию разрушит хрупкое равновесие. Она думала о последствиях, о том, что их мир может рухнуть. Руслан же, напротив, опасался, что магия как разрушительная болезнь испортит саму Дану, лишит её человечности. Вероятно, он, как опытный охотник, думал о том, что колдовство погубит её изнутри, превратив в опасное чудовище, с которым ему придётся разбираться. Возможно, их стремления отговорить Дану от ведьминого наследства и звучало похоже, но корни у них были разные.
А ещё Дана осознала, что Ярослава не соврала ей. Последнее слегка успокоило.
– Я понимаю, – тихо сказала она. – Мне жаль, что я плохо о ней подумала.
– Не нужно извиняться. Ты ни в чём не виновата. – Теодор ободряюще коснулся её плеча. – Она сильно переживает, но это не потому, что она тебя ненавидит. А потому, что ты не должна была оказаться здесь.
Отчего-то последняя фраза вызвала горечь на языке, но Дана просто кивнула, предпочитая промолчать.
Кухня к тому времени заполнилась густым запахом тёплого шоколада и свежей выпечки, от которого потекли слюнки. Таймер на пароконвектомате пискнул, сообщая, что бисквит готов. Они разрезали его на два коржа, дали им немного остыть, а затем принялись собирать торт. Работа спорилась.
– Сначала мы прослоим коржи кремом и вишнёвым курдом, а потом украсим вот этим. – Теодор достал из холодильника клубнику, а из шкафчика – натёртый на мелкой тёрке чёрный шоколад в стеклянной баночке.
Они трудились в умиротворяющей ночной тишине, в которой все звуки приобретали какой-то особенный, округлый объём, приятный для слуха. Каждый шорох, каждое шуршание, плеск воды в раковине, пока Теодор мыл клубнику, – всё расслабляло и успокаивало. Дана невольно прониклась размеренным намазыванием коржей, пока её кондитер готовил украшения, разрезая ягоды на идеальные половинки.
– Удивительно, – шепнула она, будто обращаясь к белоснежному торту, а не к Теодору. – Из отдельных продуктов получается такое совершенное, сладкое чудо. Это ли не магия?
– Это не предел. – Он улыбнулся и придвинул ей тарелочку с нарезанными ягодами. – Давай. Украшай. Как капельки крови. Я же вампир всё-таки.
– И поэтому «Красная луна»? – Дана рассмеялась. – Но торт же шоколадный!
– Ну и что? – Теодор пожал плечами. – Мне нравится луна и ночь. Это моё время. И мне нравится красный цвет, а клубника красная. Разве остальное важно, если рецепт авторский? В «Павлову» тоже не кладут балерин.
Дана засмеялась звонче, а потом с сомнением осмотрела предложенный арсенал для декора.
– Не уверена, что справлюсь. Я никогда прежде не украшала десерты.
– Просто отдайся вдохновению. У тебя всё получится.
Теодор обошёл стол и с улыбкой встал напротив неё. Он подался вперёд и облокотился на столешницу, с интересом наблюдая за её нерешительными действиями.
– Так можно? – Она взяла листики мяты и выложила ими в центре розеточку, в которой разместила несколько ягодных долек.
– Да.
– А так? – Она продолжила развивать композицию, присыпая в промежутках шоколадной крошкой.
– Конечно. Делай, как тебе нравится.
– А вот эта лишняя. Я её съем. Не смейся.
– Ни в коем случае.
Он ни разу не поправил её, пока она создавала композицию, нахмурившись в напряжении. Постепенно лёгкий хаос из ягод, листиков мяты и шоколадных крошек приобрёл некую художественную стройность. Вышло даже симпатично.
– По-моему, это не «Красная луна», а «Клубничные джунгли», – наконец сделала вывод Дана, сдув отросшую чёлку со лба. А потом с надеждой спросила: – Теперь мы его попробуем?
– Теперь мы поставим наш шедевр в холодильник на несколько часов, чтобы он пропитался. – Теодор забрал торт, не позволив возразить. – А утром ты им позавтракаешь.
Дана с досадой глянула на часы, которые показали три часа ночи.
– Уже поздно. Я, пожалуй, пойду наверх. – Она вдруг почувствовала, как усталость накатила на неё тяжёлой волной. – Спасибо. За тортик. И за всё.
Теодор повернулся к ней с тихой улыбкой на губах.
– Оставайся, – вдруг вполголоса попросил он. – Посидим ещё немного. Ты заслужила приз. Я сделаю для тебя какао с зефирками и очень вкусную брускетту с лососем и орешками. Будешь?
Дана сглотнула. В животе предательски заурчало.
– Уговорил.
Пока он готовил для неё слишком поздний ужин (или крайне ранний завтрак?), Дана встала рядом, опершись бедром о край стола, и наблюдала за ним.
– А что насчёт клыков? – внезапно спросила она, запахивая кардиган поплотнее. – Они, кажется, почти не видны. Но в тот вечер, когда ты напугал того парня из парка, они были ужасно длинными. Как такое возможно?
Теодор заговорщически подмигнул ей.
– Я расскажу, но только если ты не испугаешься.
– Не испугаюсь, – горячо заверила она.
Он медленно приоткрыл рот, и Дана заметила, что его зубы не слишком-то отличаются от обычных, человеческих. Разве что немного острее и длиннее.
– Они не всегда на виду.
Теодор размял шею, повертел головой, а потом слегка напряг мышцы щёк и снова открыл рот, и Дана увидела, как его клыки медленно удлинились, будто выдвинулись прямо из челюсти, как у настоящего хищника. По мере того как это происходило, её глаза распахивались всё шире.
– Это случается, когда нужно, – спокойно объяснил вампир. – К примеру, когда я голоден или когда мне угрожают. Очень удобная функция. Я называю их автоматическими.
Он криво усмехнулся, отчего левый верхний клык коснулся нижней губы.
Дана не могла отвести взгляда, даже когда спустя пару минут длина зубов стала прежней.
– Больше не будешь меня бояться? – Он показал ей на поднос, на котором как по волшебству стояли две чашки с ароматным какао, а на тарелочке красовались роскошные брускетты с блестящей красной рыбкой, орешками и свежей зеленью.
– Нет. – Дана решительно помотала головой, рассыпая по плечам беспорядочный каскад розовых и золотистых кудряшек.
– Тогда пойдём в зал, посидим там. – Теодор подхватил поднос.
Вместе они вышли в общее помещение кофейни. Включилась единственная лампа в уютном уголке между книжными шкафами. Там у столика стояли два кресла. Освещение было приглушённым. Сквозь витрину виднелась залитая светом фонарей пустая улица, объятая той редкой тишиной, какая в большом городе почти не случается.
Теодор поставил поднос и принёс для Даны клетчатый плед с соседнего дивана. Накинул ей на ноги, когда она устроилась в кресле.
– Спасибо.
– Не за что. – Он уселся напротив. –
