Зло - Виктория Э. Шваб

– Когда мы вас выпишем, я порекомендую вам встречи с психотерапевтом Локленда.

Виктор застонал. Консультант Питер Марк. Мужчина с двумя именами вместо имени и фамилии, без чувства юмора и с чрезмерно сильным потоотделением.

– Это совершенно лишнее, – промямлил он.

Благодаря родителям в него впихнули столько психотерапии, что хватило бы на несколько жизней.

Мисс Пирс снова посмотрела на него свысока:

– По моему мнению, отнюдь не лишнее.

– Если я соглашусь, вы меня выпишете прямо сейчас?

– Если вы не согласитесь, вас исключат из университета. Вы проведете здесь трое суток и в течение этого времени будете беседовать со мной.

Следующие несколько часов он придумывал, как убить человека (мисс Пирс, а не себя). Может, если он ей об этом скажет, она сочтет это прогрессом… хотя вряд ли.

XIV

Два дня назад

Отель «Эсквайр»

Стопка едва не выскальзывала из перебинтованной руки Виктора, который расхаживал по комнате. Сколько бы раз он ни проходил от одной стены до другой и обратно, его нервозность не уменьшалась. Вместо этого он только сильнее подзаряжался, так что при движении у него в голове потрескивали статические разряды. Желание заорать, или задергаться, или разбить новую стопку о стену накатило внезапно, так что он зажмурился и заставил ноги сделать то единственное, чего им не хотелось – остановиться.

Виктор застыл совершенно неподвижно, стараясь проглотить энергию, хаос и электричество и обрести вместо них тишину.

В тюрьме у него случались подобные эпизоды – поднималась точно такая же паника и обрушивалась волной. «Прекрати все это», – шипела, соблазняя, темнота. Сколько раз он сопротивлялся потребности протянуть не руки, а то, что в нем засело, и погубить все… и всех?

Вот только он не мог себе этого позволить. Ни тогда, ни сейчас. Он из одиночки-то сумел выбраться только благодаря тому, что убедил тюремных работников, полностью и целиком, что он нормальный, не обладающий силой, не опасный (или, по крайней мере, не более опасный, чем остальные четыреста шестьдесят три арестанта). Однако в те тюремные мгновения темноты его потребность сломать всех вокруг становилась буквально сокрушающей. Переломать их всех и просто выйти.

Сейчас, как и тогда, Виктор ушел в себя, изо всех сил стараясь забыть, что у него вообще есть сила, которую можно обратить против других, есть причуда, острая, как стекло. Сейчас, как и тогда, он приказал своему телу и разуму застыть, успокоиться. И стоило ему закрыть глаза в поисках тишины, в голове, как и тогда, всплыло слово – напоминание о том, почему ему нельзя сломаться: вызов, имя.

Эли.

XV

Десять лет назад

Локлендский медицинский центр

Эли плюхнулся на больничный стул у кровати Виктора, бросив рюкзак на пол. У Виктора только что закончился сеанс общения с больничным психологом, мисс Пирс, где они разбирали его отношения с родителями, которыми мисс Пирс, естественно, восхищалась. Мисс Пирс ушла, получив обещание достать книгу с автографом и ощущением, что они добились значительных успехов. Виктор получил мигрень и предписание встретиться с университетским психотерапевтом как минимум три раза. Но в обмен на книгу с автографом он выторговал сокращение своего трехсуточного приговора до сорока часов. Теперь он сражался с больничным браслетом, который содрать не удавалось. Эли придвинулся к нему, достал перочинный ножик и перерезал странный бумажно-пластиковый материал. Виктор потер запястье и встал, после чего поморщился. Клиническая смерть, как выяснилось, дело неприятное. Все у него ныло – тупо и постоянно.

– Готов выметаться? – спросил Эли, подхватывая рюкзак.

– Господи, да! – отозвался Виктор. – Что в рюкзаке?

Эли улыбнулся.

– Я тут подумал, – сообщил он, шагая по стерильным коридорам, – про мою очередь.

Виктору стало трудно дышать.

– Гм?

– Это действительно было поучительно, – сказал Эли. Виктор пробормотал нечто неодобрительное, но друг не успокоился. – Выпивка была ошибкой. И болеутоляющие тоже. Боль и страх неразрывно связаны с паникой, а паника стимулирует выброс адреналина и других веществ, связанных со стрессом. Как тебе известно.

Виктор сдвинул брови. Угу, ему это было известно. Не то чтобы спьяну его это волновало.

– Есть только определенное количество ситуаций, – продолжал Эли, выходя с Виктором через автоматические стеклянные двери на холодную улицу, – в которых мы сможем обеспечить достаточно паники и одновременно достаточно контроля. В большинстве случаев эти два фактора взаимно друг друга исключают. Или, по крайней мере, они редко присутствуют одновременно. Чем выше контроль, тем меньше нужно паниковать, и тэдэ и тэпэ.

– Так что же в рюкзаке?

Они добрались до машины, и Эли швырнул предмет разговора на заднее сиденье.

– Все, что нам нужно. – Он широко улыбнулся. – Ну… все, кроме льда.

На самом деле «все, что нам нужно» свелось к десятку шприц-ручек с эпинефрином – синтетическим адреналином – и паре десятков одноразовых согревающих вкладок – таких, какие охотники засовывают в сапоги, а футбольные фанаты – в перчатки во время зимних матчей. Эли взял три шприца и разложил их на кухонном столе рядом со стопкой термовкладок, после чего сделал шаг назад и широко повел рукой в сторону Виктора, словно приглашая на пир. Пяток пакетов со льдом лежали рядом с мойкой, и ручейки конденсата текли по полу. За льдом друзья заехали по дороге домой.

– Ты это спер? – спросил Виктор, берясь за шприц-тюбик.

– Позаимствовал во имя науки, – уточнил Эли. Взяв термовкладку, он перевернул ее, чтобы рассмотреть пленку, удаление которой служило механизмом активации. – Я дежурю в Локлендском медцентре с первого курса. Там и глазом не моргнули.

У Виктора снова разболелась голова.

– Сегодня? – спросил он, уже не в первый раз после того, как Эли изложил ему свой план.

– Сегодня вечером, – подтвердил Эли, отнимая у Виктора шприц. – У меня была мысль развести адреналин в физиологическом растворе, чтобы ты вводил его внутривенно: это обеспечило бы более надежное распределение, но выйдет медленнее, чем с уколами, и потребуется хорошее кровообращение. И потом, учитывая обстановку, мне подумалось, что лучше воспользоваться более удобным способом.

Виктор обвел взглядом припасы. Ввести адреналин просто, а вот непрямой массаж сердца более сложен – и травматичен. Виктор прошел курсы реанимации и интуитивно чувствовал тело человека, но риск все равно оставался. Ни доврачебная подготовка, ни врожденное умение не могут по-настоящему подготовить студента к тому, что они собираются сделать. Убить человека легко. Вернуть его обратно