Цвет из иных времен - Майкл Ши

Как бы там ни было, тяжкий труд отвечал нынешнему настроению Хакла, ведь, выпиливая из подвернувшегося кстати ледника блоки и складывая из них округлую стену для защиты от ветра, он непрестанно думал о прошлом – извлекал из него подходящие обвинения, очищал их от всего наносного, лишнего, и выстраивал в том порядке, в каком намеревался швырнуть их в лицо своему былому наставнику. А когда Сквамп добирался до него с очередной партией груза и Хакл принимался укладывать на костер привезенные ветви, его глаз скульптора замечал в их мертвой кривизне тайные жесты протеста и упрека, которые скоро сольются в ревущее пламя обвинений, направленных против Хаффкраффа.

Груз, который только что вывалил перед ним Сквамп, был, по их общему разумению, последним – дров казалось достаточно. Хакл, с трудом оторвав от пилы заледеневшие руки, пошарил в карманах и осторожно передал дюжему возчику чек на получение денег в одном из банков столицы Битоггии. Тот принял его с мрачным видом.

– Должен сказать, Мастер Хакл, что я все еще оскорблен недоверием, которое выражает подобное устройство.

– Но как же иначе, Мастер Сквамп? Я стар и болен, и вот-вот умру. Вас я завел далеко от людей. Будь у меня при себе наличные деньги, кто на вашем месте удержался бы от соблазна?

– Мне никогда в голову не пришло бы поднимать руку на безумца вроде вас, сэр. Трогать тех, кто и так уже умом тронулся, плохая примета. Я вам лучше вот что скажу, хотя меня никто и не спрашивает: оставили бы вы старикана в покое. В смысле, сэр, такая мстительность – ну просто ни в какие ворота!

– Спасибо тебе, мой добрый Сквамп, за то, что ты еще раз поделился со мной своим мнением. Мне грустно, что наступает пора прощаться.

Возчик кисло улыбнулся.

– Зато мне радостно, что можно покинуть эту холодрыгу. Буря разыгралась не на шутку, не скоро еще уляжется, так что для вашего замысла снега точно хватит. – С этими словами он забрался в сани, щелкнул кнутом по спинам своей упряжки, и животные медленно повезли его по склону вниз.

Хакл наблюдал за тем, как их темные силуэты таяли в белом молчании. Холодный воздух наткнулся на какую-то преграду в его больных легких, и Хакл обхватил себя руками, сгибаясь в приступе кашля. Кашель раздирал ему грудь – на миг Хаклу даже показалось, что приступ никогда не кончится и он так и умрет там, на склоне горы. Он выплюнул сгусток, который кашель оторвал от его легких, и с кружащейся от слабости головой уставился на снег. По-прежнему ничего особенного – так, только несколько кровавых прожилок да мелкие брызги, вот и все.

– О, как прекрасно, – сказал он, поднимая голову к горным пикам и с издевкой обращаясь к ним и к судьбе. – Позвольте мне на данном этапе моей казни выразить вам мою робкую благодарность!

Повернувшись, он нетвердыми шагами побрел к тому ледяному языку, из которого вырубал свои блоки, и снова взялся за кувалду и клин. Недавняя физическая боль убила те смутные угрызения совести, мучительные тайные сомнения, которые зародил в нем вид отъезжающего Сквампа. Он продолжал работать и вскоре, осознав, как близок к достижению своей цели, ощутил прилив торжества. Ветролом громоздился уже на целых пятнадцать футов. Блок за блоком, он выкладывал предпоследний ряд, упорно переставляя онемевшие от холода ноги в неуклюжих, разбухших от снега сапогах сначала вверх, потом снова вниз, и опять вверх по приставной лестнице, сооруженной им из расколотых сучьев. Натянув рукавицы, он нагреб в подол кольчуги углей из жаровни, которая пылала внизу, под прикрытием стены, и, пользуясь ими как своего рода паяльником, приварил только что выложенный ряд ледяных блоков к предыдущим, а мороз и ветер быстро сковали шов.

Он обнаружил, что в яростном желании как можно скорее завершить свой труд слишком перенапряг легкие, и решил отдохнуть, забрасывая последние ветки на огромную груду хвороста, из которой в разные стороны торчали обрубки сучьев. Потом вернулся к стене, стараясь ступать как можно медленнее, ибо страх перед тем, что ему предстояло совершить совсем скоро, начал понемногу проникать в него. Но последний ряд блоков, как назло, словно сам собой выскакивал из ледяного карьера и укладывался поверх стены, а Хакл только успевал их догонять. Вскоре он понял, что делать больше нечего и время пришло.

Ветер поднялся и заскреб хрустальными когтями по стене. Небо – точнее, сплошное белое мельтешение над головой – стало сереть, свет покидал его в такой спешке, словно куда-то опаздывал. Хакл смотрел на незажженный костер так, словно это в нем сосредоточились все обвинения и жалобы, которые он намеревался предъявить Хаффкраффу. Затем, точно сомневаясь, не чужая ли это ярость должна запалить костер, он перевернул жаровню, высыпал горячие угли на ветки и стал смотреть, займутся они или нет. Огненные змейки стремительно и тихо, как вражеские лазутчики, поползли по лабиринту ветвей в глубину кострища. Скоро подоспели основные силы. Свирепея с каждой минутой, множась числом, раздвоенные языки пламени с треском и ревом рвались вверх, к краю барьера, там их подхватывал ветер и швырял ввысь, где они сразу превращались в лес оранжевых пиков, бивней и острых клыков, которые снежный ураган не мог вырвать, хотя и шатал во все стороны. Хакл, спасаясь от жара, прижался к ледяной стене и шарил глазами по снежной кутерьме над костром, надеясь на скорое откровение. И оно пришло, внезапное, как движение век. Языки пламени щекотали подошвы сапог Человека-Бурана так, словно это они поддерживали в воздухе его великанскую стать, питая его энергией своих касаний. Его оборванную тунику, руки и ноги, неприкрытые ничем, кроме мохнатой растительности, серебрила глазурь из снега. Волосы у него на голове, борода и брови, вылитые из цельного куска колючего льда, словно скобками окружали тяжелое, широкоскулое лицо с мрачными глазами, чей взгляд выражал сейчас не только недовольство, но и веселье.

– Итак, – заговорил Человек-Буран, – чего ты хочешь? – Его голос – вопросительно приподнятый, – казалось, исходил не из него самого, а неким чудесным образом зарождался в зоне тишины сразу за ушами Хакла. Напрягаясь, чтобы пересилить вой вьюги, тот открыл рот и закричал:

– Я… ХОЧУ… ЧТОБЫ…

– Ой, пожалуйста! – Человек-Буран, поморщившись, точно от боли, поднял руку ладонью вперед. – Не надо так орать.

– Прости. Я хочу, чтобы ты перенес меня к Хаффкраффу,