Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов
Дальше всё завертелось как в калейдоскопе. Извозчик, мелкий мужичонка в тулупе, спрыгнул на землю, выпучив глаза. Вдвоём они кое-как перетащили обоих парней в пролётку — тяжёлые, безвольные тела слушались плохо. Андрей Ильич велел гнать в ближайшую больницу, а сам остался на поляне.
Нужно было осмотреться.
Круг на земле, символы, камень... От всего этого веяло чем-то неправильным. Чем-то, что не укладывалось в привычную картину мира. Вершинин служил в жандармерии пять лет, повидал разное — драки, убийства, даже пару самоубийств. Но такого не видел никогда.
Он обошёл поляну, стараясь не затоптать следы. В одном месте, у самого края круга, что-то блеснуло в снегу. Андрей Ильич нагнулся, разгрёб руками — и вытащил небольшую книжечку в тёмном кожаном переплёте.
Открыл.
И чуть не выронил от неожиданности.
Страницы были исписаны мелким, аккуратным почерком. Схемы. Рисунки. Символы, похожие на те, что выжжены на земле. А в центре одной из страниц — изображение того самого камня, что чернел в сугробе.
Рядом с рисунком — инструкция. Пошаговая. Как вызвать... как вызвать Рыцаря Смерти.
— Вот это да... — прошептал Вершинин, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Он сунул книжечку во внутренний карман мундира. Потом подошёл к камню, помедлил... и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, тоже поднял его. Камень оказался неожиданно тёплым, почти горячим, и от него исходила лёгкая вибрация.
Теперь нужно было в участок. Опознать парней, сообщить родителям, написать рапорт. И самое главное — разобраться с этой дьявольщиной, которая свалилась на него сегодня утром.
Вершинин вскочил на коня (оставил его у входа в парк, как обычно) и погнал в управление.
— Ну что там, Аристарх Петрович? — спросил он у пожилого канцеляриста, едва переступив порог.
— А, Вершинин, — дедок снял очки, протёр их и снова водрузил на нос. — Доставили твоих подопечных в Шереметевскую. Оба живы, но состояние тяжёлое. Тот, что в дорогом сюртуке — Дунаев, Данила Сергеевич, сын генерала Дунаева.
Андрей Ильич присвистнул. Генерал Дунаев — фигура известная, влиятельная. Если с его сыном что-то случится...
— А второй? — спросил он.
— А второй — Вересаев Александр Петрович, из Петербурга. Племянник Натальи Николаевны, что в Замоскворечье живёт. Род тоже не последний.
Вершинин кивнул, запоминая. Вересаев. Петербург. Надо будет сообщить родственникам.
Он сел за стол, разложил бумаги. Рапорт писался туго — слишком много странного в этом деле. Про круг и камень он упомянул вскользь, решив пока не привлекать внимания. Но книжечку... книжечку оставил себе.
Вечером, когда все разошлись, Андрей Ильич зажёг свечу и снова раскрыл её. Страницы мелькали одна за другой, и чем дальше он читал, тем больше понимал: этот дневник — не просто чья-то глупая фантазия. Слишком подробно, слишком точно всё описано. И главное — слишком похоже на то, что он видел сегодня в парке.
Кто-то пытался вызвать Рыцаря Смерти. И, судя по всему, у него это получилось.
Александр очнулся от боли.
Она была везде — в каждой клетке тела, в каждой косточке. Особенно жгла рука — та самая, на которой оставили печать. Казалось, под кожей ворочается раскалённый уголь.
Он попытался пошевелиться и застонал.
— Лежите, лежите, — раздалось рядом.
Над ним склонился человек в белом халате — пожилой, с усталыми глазами и аккуратной бородкой. В руках он держал склянку с мутноватой жидкостью.
— Выпейте. Это поможет.
Александр послушно открыл рот. Жидкость обожгла горло горьким, травяным вкусом, но почти сразу боль начала отступать. Не полностью, но достаточно, чтобы можно было дышать.
— Где я? — прохрипел он.
— В больнице. Шереметевская. Вы уже третьи сутки здесь, молодой человек. Хорошо, что очнулись. Мы уж думали...
Договорить доктор не успел — дверь палаты открылась, и вошёл Дмитрий Альбертович.
Главный советник императора выглядел встревоженным. Обычно спокойный, выдержанный, сейчас он едва сдерживал эмоции. Подошёл к кровати, жестом отослал доктора и сел на стул рядом.
— Александр, — голос его звучал глухо. — Меня не было в городе всего одну ночь. Всего одну ночь, понимаешь?
Я молчал, потупив взгляд.
— А тебя находят в парке рядом с Данилой Дунаевым. Вокруг — следы борьбы. Выжженный круг на земле. Чёрный камень. — Он
помолчал, сверля меня глазами. — Скажи, на что это похоже?
Я не отвечал. Что я мог сказать? Что меня продали, как скотину на ярмарке? Что я побывал в мире Тёмных всадников и заключил с ними сделку?
Дмитрий Альбертович вздохнул, потёр переносицу.
— Я скрою это, Александр. От всех. Никто не узнает, что там произошло на самом деле. Но пойми: если отец Данилы узнает... он перевернёт всю Москву. Он найдёт виноватого. И не важно, виноват ты или нет.
Я поднял на него глаза.
— Спасибо, — сказал тихо.
Он махнул рукой.
— Спи. Поправляйся. Я зайду позже.
