Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов

Последнее, что я запомнил — как Дмитрий Альбертович махнул рукой и вышел из палаты.

Я проспал почти сутки.

Проснулся — и не поверил своим ощущениям. Тело было лёгким, послушным, словно и не было той адской боли. Даже рука не жгла — только глухо ныла, напоминая о себе.

Я сел на кровати, осмотрелся. Палата была обычной, больничной — белые стены, высокий потолок, за окном морозный солнечный день. На тумбочке — графин с водой и стакан.

Я встал. Ноги держали. Сделал шаг, другой — нормально. Тогда я быстро оделся (вещи мои, чисто выстиранные, лежали на стуле) и вышел в коридор.

Дежурный сидел за столиком у входа, листал какие-то бумаги.

— Мне бы вещи мои забрать, — сказал я, подходя. — Александр Вересаев.

— А, очнулись! — дежурный, молодой парень с веснушчатым лицом, просиял. — Сейчас, сейчас.

Он порылся в ящике, протянул мне свёрток. Я развернул — блокнот с заклинаниями, гримуар Арсения, мелочь разная. И... кинжал

Охотников. Его тоже сохранили, завернули в тряпицу.

Я сунул всё в карманы, поблагодарил и вышел на улицу.

Морозный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Солнце слепило, снег искрился, и на душе стало немного легче. Я пережил это. Я вернулся.

Я перешёл дорогу, направляясь к остановке извозчиков, и тут краем глаза заметил движение.

Человек на скамейке.

Он сидел неподвижно, не сводя с меня взгляда. Обычный с виду — пожилой, в тёмном пальто, с тростью, зажатой между колен. Но что-то в нём было... неправильное.

Я замер. Потом, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, пересёк дорогу обратно и подошёл к скамейке.

— Извините, — начал я. — Вы...

И замолчал.

Потому что увидел его глаза.

Золотой отблик. Тот самый, что я видел в подземелье под московским особняком. Глаза, в которых плескалась древняя, нечеловеческая мудрость.

— Титус? — выдохнул я.

Старик на скамейке улыбнулся — уголками губ, едва заметно.

Глава 16 Бал в кремле

Мы пошли в глубь аллеи, подальше от любопытных глаз. Титус двигался рядом — легко, несмотря на возраст, которым прикрывался. Я чувствовал его присутствие как тёплую волну — странно, но рядом с ним было спокойно.

Рассказывал я всё. Без утайки, без прикрас. Про Данилу, про алтарь, про Рыцаря Смерти, про семерых за каменным столом, про печать, про старуху в сером лесу. Титус слушал молча, только золото в глазах вспыхивало ярче в самые страшные моменты.

Когда я закончил, он вздохнул — тяжело, по-стариковски.

— Ну, влип ты.

Я посмотрел на него с сарказмом, который дался с трудом:

— Правда? А я и не заметил.

Титус хмыкнул.

— Ладно, не переживай. Это обычный контракт. Такие заключали тысячи раз. Главное — выполнить условия. Что там надо уничтожить?

Я напрягся, вспоминая. Сердце Мироздания. Где-то в Москве. Под Кремлём? В Кремле?

— Артефакт, — ответил я. — Сердце Мироздания. Сказали, он в Москве, где Охотники устроили своё последнее логово.

Титус замер. На его лице мелькнуло выражение, которого я раньше не видел — нечто среднее между уважением и ужасом.

— Сердце Мироздания, — повторил он медленно. — Вот оно что...

— Ты знаешь, что это?

— Знаю, — кивнул Титус. — Этот артефакт невероятно древен и могуч. Его создали первые элементали — ещё до того, как появились миры. Для создания миров. Понимаешь? Они брали пустоту и наполняли её материей, жизнью, магией. А Сердце было инструментом.

Я сглотнул.

— И таких миров они создали десятки. Потом больше. А когда элементали ушли... — Титус помолчал. — Сердце осталось. И сейчас оно в спящем состоянии, но продолжает делать то, для чего создано.

Оно поглощает магию из тех миров и перераспределяет. Поддерживает равновесие.

— И где оно?

— В Кремле, — Титус посмотрел на меня в упор. — Уже года два как. Охотники притащили его туда, спрятали в подземельях. А сверху... сверху теперь бал дают.

Я моргнул.

— Что?

— То, — Титус полез во внутренний карман пальто и вытащил сложенный вдвое лист плотной бумаги. — Сегодня утром нашёл на столике для писем. В доме.

Я развернул лист. Приглашение. Бал в Кремле, устроенный губернатором и несколькими влиятельными аристократами. Сегодня вечером.

— Подожди, — я поднял глаза. — А как ты вошёл? В дом, я имею в виду. Там же тётя...

— Так тебя не было, — Титус улыбнулся уголками губ. — Вот я и обратился в твой облик. Утром никого не было — тётушка твоя по лавкам поехала, прислуга на кухне. Я спокойно зашёл, забрал приглашение