Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
– А я тебя знаю – ты Маришка с Дортомирских холмов. Верно?
– Да… Но я тебя не знаю, прости, пожалуйста!
– Ты не узнала меня, потому что мы очень давно не виделись. Я Харушка Бартола из усадьбы Заячьи Уши.
– Сто лет, сто зим!
Девушки аккуратно, чтобы не помять платья, обняли друг друга и трижды расцеловались в щеки. После чего Маришка спросила:
– Какими судьбами? Вы вернулись в Ушки насовсем?
– О, нет, что-ты! Я тут завяну, – возразила Харушка, поправляя цветок в прическе, но быстро добавила, – Тут чудесно, все такое родное… но мы с матушкой и братцем должны вернулся к отцу в Западные Ворота. В конце сентября уедем, когда здесь начнется все это ежегодное уныние… Ты ведь понимаешь, о чем я.
Маришка кивнула. Конечно она знала, что имеет в виду Харушка – каждую осень с началом дождей уютный тихий Нежбор превращался в самое тоскливое место на земле. Улицы и переулки заполняли толпы скорбящих, отовсюду без конца доносились тяжелые вздохи и стоны. Чужое горе отравляло воздух. Все вокруг начинало увядать с небывалой быстротой, краски выцветали, пища теряла вкус, и вода во всех колодцах казалась соленой.
– А где твой красавец брат? Я слышала, он недавно женился, – спросила Харушка.
– Да, это верно, он женился, – ответила Маришка и слегка нахмурилась.
– На дочери торговца из Врата? И живет теперь там? Это тоже правда?
– Да… Но семья его жены довольно приличная, хоть и без старой фамилии! И они богаты! У них огромный дом на Золотой горке, там, где живут все лучшие люди Врата.
– Тогда его можно понять… А правда, что поместье Дортомир сгорело дотла?
– Это не так!.. То есть пожар был, но сгорело не все, – по лицу Маришки пробежала тень. Казалось, она уже не так рада встрече со старой подругой.
– И что же ты живешь там совсем одна? – продолжила расспросы Харушка, изображая на лице выражение искреннего сочувствия.
– Мой отец жив, слава богам! Я живу с ним…
– Ох, понятно… Мне очень жаль, правда! Приходи к нам на обед как-нибудь! Расскажу тебе про Западные Ворота, там так чудесно, так красиво, тебе бы понравилось.
– Благодарю за приглашение, обязательно зайду, как-только будет возможность.
– Ну где же он? – капризно протянула высокая девушка за спиной Юри, – Почему опаздывает?
– Ты что говоришь такое, дуреха, – гневно воскликнула Харушка и обернулась к спросившей, – Принц не может опоздать! Вот же деревенщина.
На нетерпеливую девушку тут же зашикали со всех сторон.
– Ты слышала, Мариша, что сказала эта девица? – свистящим шепотом произнесла Харушка, – Наверняка, дочка какого-то лавочника.
Маришка кивнула. Она знала эту высокую девушку. Ее отец владел пивоварней и большим трактиром на набережной, так что с точки зрения Харушки, дела у нее обстояли совсем плачевно.
– А я здесь не ради того, чтобы увидеть принца Ре, – продолжила Харушка.
– Вот как? И зачем же? – искренне удивилась Маришка.
– Я здесь ради рыцаря Мэлорика Золотого Орла. Он так хорош собой! Мне довелось видеть его в Западных Воротах. Он часто бывает в нашем городе один или со своим отрядом. Сегодня рыцарь Мэлорик будет здесь вместе с его высочеством принцем Ре, ведь он его первый спутник, лучший друг и оруженосец. Повсюду сопровождает нашего драгоценного Белого Дракона.
– А принца Ре ты видела?
– О, нет… Ведь я еще ни разу не бывала в столице. Мой отец и брат видели его на ежегодной церемонии звездного парада во Дворцах Лари, туда приглашают всех знаменитых звездочетов. Ты же помнишь, мой отец теперь придворный астролог. Его очень ценят!
– И какой же он из себя, наш принц? Правду ли говорят, что он сияет, как солнце? – вмешалась в беседу девушка в желтом, стоявшая за спиной у Харушки.
– Зачем ее спрашиваешь, сейчас сама увидишь! – с усмешкой ответила Юри, – Разве не слышите крики и музыку?
И действительно рокот больших барабанов, похожий на раскаты грома, приближался от городских ворот. Между ударами величаво гудели трубы. Юри вспомнила, что они называются фанфары. Она уже слышала эти пронзительные звуки шесть лет назад. Тогда фанфары звучали в знак окончания большого мора – поветрия змеиной оспы, которое свирепствовало на острове слишком часто. В тот год они с Маришкой потеряли своих матерей. Накатила волна острой душной тоски. Юри захотела немедленно уйти, бежать без оглядки куда-нибудь поближе к Реке, но почувствовала, как горячая Маришкина рука сжала ее ладонь, и ядовитые чувства отступили.
К музыке присоединились ликующие крики нежборцев. Казалось, весь город ритмично подрагивал в такт барабанам. Судя по всему, принц был уже совсем близко. Юри посмотрела вниз. Толпа на улице расступилась. Люди выстроились вдоль домов, освобождая проход. В ногах у взрослых путались ушлые мальчишки, стремясь пробраться в первые ряды. Их ловили за уши и выталкивали назад. Оказавшиеся в задних рядах напирали, кое-кто даже утроил потасовку. Но всеобщее внимание было обращено на приближающуюся величественную процессию, во главе которой в лучах солнца верхом на грациозном тонконогом жеребце ехал всадник в одеждах, настолько ослепительно белоснежных, что, казалось, от него самого исходит мягкое лучистое сияние. Сверкали гроздья самоцветов в смоляных волосах. Блестели драгоценные камни на пальцах. Сияли серьги, пуговицы и пряжки. Гриву великолепного жеребца украшали длинные жемчужные нити. Сбруя переливалась перламутром. Золотая скорлупа покрывала копыта. Зрелище оказалось настолько впечатляющим, что о нем рассказывали еще многие годы спустя, хотя все последующие трагические события должны были бы затмить этот эпизод в памяти нежборцев.
По правую руку от принца Ре по прозвищу Белый Дракон, отстав на полкорпуса, следовал рыцарь в доспехах из кожи двурогого носорога, багряных, как молодое каранское вино, и в шлеме, похожем на голову хищной птицы. На поясе у него висело два клинка. Один украшенный золотом, с рукоятью в форме птичьей лапы, сжимающей рубин размером со сливу. Второй в ножнах из белой кости, с простой черной рукоятью – меч по имени Клык Саркани, знаменитый королевский клинок, за сотни лет побывавший во множестве сражений. В след за рыцарем медленно двигались ровным строем всадники в черном с длинными копьями, увенчанными пурпурными вымпелами. Их лица были типичны для народа лари – узкие, вытянутые, меднокожие, с острыми подбородками и светлыми глазами. Замыкал строй всадников огромный, как вол, рыцарь верхом на могучем черном мерине. На груди великана сверкала металлическая пластина с изображением атакующего дикого кабана. За ним шли музыканты, следом пехотинцы,
