Хранитель Империи. Начало - Александр Вересов
Полночь. Парк "Речные горы".
Кто? Зачем? Вариантов было немного, и самый вероятный из них заставлял внутренности сжиматься в тугой узел.
Данила. Конечно, Данила.
Но что ему нужно? Устроить драку? Отомстить за унижение в академии? Или...
Я перебирал в голове все возможности и не находил ответа. Слишком много неизвестных. Но одно я знал точно: если это ловушка, то самая глупая ловушка в мире. Неужели он думает, что я приду один, без подготовки, как последний дурак?
А если не ловушка? Если у него действительно есть что сказать? Что-то важное про отца, про Совет, про то, что затевается в Москве?
Мысль о том, чтобы не идти, даже не рассматривалась. Слишком многое могло решиться этой ночью.
Я проверил снаряжение. Костюм Хранителя — под одеждой, почти невесомый, но надёжный. Кинжал Охотников — после некоторых колебаний я всё же взял его, сунул за пояс, под сюртук. Блокнот с заклинаниями — в карман. Мало ли что.
Внизу, в столовой, уже горел свет. Тётя Наталья накрывала ужин — сегодня была запечённая курица с яблоками, от которой по всему дому разносился умопомрачительный запах. Я сел за стол, стараясь выглядеть спокойным, но тётя, кажется, чувствовала больше, чем я думал.
— Саш, — она положила мне руку на плечо, когда я уже доедал второе. — Ты какой-то сам не свой. Случилось что?
— Всё хорошо, тёть Наташ, — я постарался улыбнуться. — Просто устал после экзамена.
Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом, но расспрашивать не стала. Только вздохнула и пошла убирать посуду.
Часы в гостиной пробили десять. Потом одиннадцать.
Я сидел в кресле у камина, делая вид, что читаю дневники прапрадеда, но буквы прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. Мысли были далеко — там, в парке, где через час должна была решиться моя судьба.
Без четверти двенадцать я поднялся, накинул тёплый плащ и бесшумно вышел из дома.
Ночная Москва встретила меня морозной тишиной и россыпью звёзд на чёрном бархате неба. Снег похрустывал под ногами, луна серебрила крыши, и в этом ледяном великолепии было что-то зловещее, будто сам город затаил дыхание в ожидании.
Парк "Речные горы" находился на окраине, у старого русла Москвы-реки. Место было пустынное, днём там гуляли редкие прохожие, а ночью не появлялся никто. Идеальное место для тайной встречи.
Я шёл быстро, стараясь не думать о плохом. Рука то и дело тянулась к поясу — проверить, на месте ли кинжал. Заклинания прокручивались в голове одно за другим, готовые сорваться с языка в любую минуту.
Парк показался из-за поворота внезапно — тёмная масса деревьев на фоне звёздного неба, пустая заснеженная поляна у входа и...
Фигура.
Одинокая, неподвижная, она стояла у самого края поляны, и даже на расстоянии я узнал этот силуэт.
Данила.
Я остановился в тени деревьев, прислушиваясь к своим ощущениям. Магический фон был спокойным, никаких ловушек я не чувствовал. Только странный холодок у сердца — тот самый, внутренний, который всегда появлялся перед чем-то важным.
— Выходи, Вересаев, — голос Данилы прозвучал в тишине неожиданно громко. — Я знаю, что ты здесь.
Я шагнул вперёд, на освещённое луной пространство.
— Чего тебе надо, Дунаев?
Данила усмехнулся. В лунном свете его лицо казалось бледным, осунувшимся, и в глазах горел какой-то нездоровый огонь.
— Поговорить, — он развёл руками. — Просто поговорить. Узнал, что ты в Москве, решил... ну, знаешь, старые долги.
— У нас нет долгов, — жёстко ответил я, не сводя с него глаз. — Кроме того, что ты должен мне за артефакт.
Данила поморщился, но быстро взял себя в руки.
— Артефакт... да, это было лишнее. Я погорячился. Но пойми, Вересаев, у меня нет выбора. Отец... он требует результатов. А я... — он запнулся, и в его голосе мне послышались настоящие нотки отчаяния. — Я слаб. У меня один камень. Один! А ты — шесть. И Дмитрий с тобой дружит, и император тебя знает, и все тебе рады. А я всегда в тени, всегда второй...
Он говорил, а я слушал и не верил ни единому слову. Что-то здесь было не так. Слишком театрально, слишком наигранно.
— Чего ты хочешь, Данила? — перебил я.
Он замолчал, посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг улыбнулся — совсем не так, как раньше. В этой улыбке было что-то новое, пугающее.
— Хочу стать сильнее, — тихо сказал он. — А ты мне в этом поможешь.
Я не понял. А потом почувствовал.
Холод. Не тот,
