Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Голос Юри звучал глухо, она по-прежнему не смотрела на подругу, разглядывая болотистый берег, густо заросший камышом.
– О, боги, Юри, ты в уме? Ну как еще мне было тебя уговорить? И ты сама признала на следующий же день, что нам надо скорее уходить! Ты сама поняла, что я была права.
– Права-не права – не важно, Мариш. А вот то, что ты речной договор нарушила, вот это очень даже важно!
– Да как бы я его могла не нарушить. Ты такие условия назначила, которые никак было не соблюсти!
–Тогда стоило отказаться!
– Но ведь ты была не права! Это только твое упрямство и глупая ревность! И к тому же, если хочешь знать, никакого вина мы бы все равно не сделали!
– Почему это? – Юри посмотрела на нее с вызовом, – Конечно сделали бы!
– Потому что я продала все яблоки Дортомира на три года вперед! Через неделю приедут сборщики и все до единого яблоки увезут на пивоварню в Нежбор.
Юри ошарашено смотрела на нее.
– Что так смотришь? – спросила Маришка с вызовом, – Да, вот так я поступила. А откуда ты думаешь у меня деньги взялись на платья и на все остальное? Это мои яблоки! Я сделала так, потому что так было правильно… Я все рассчитала…
Юри молча взялась за весла и направила лодку вверх по течению.
– Мы возвращаемся в Дортомир? Хочешь я сяду на весла, ты устала ведь?, – спросила Маришка и не дождавшись ответа предложила, – Хочешь отдам тебе мои туфли?
–Я хочу свои страшные вонючие ботинки.
Правый рукав Реки не зря прозвали Буйным. Виной тому было переменчивое течение, со множеством ключей и водоворотов. Налегая на весла, усталая Юри с тоской вспоминала карту, украденную у Гароша. Она сотню раз уже прокляла тот день, когда ударила с Маришкой по рукам и согласилась ввязаться в это гиблое дело. Небо наливалось серым, и мелкий дождик срывался вниз, пока лишь щекоча водную гладь первыми робкими каплями.
– Вот зараза! – воскликнула Юри со злостью.
Маришка вздрогнула.
– Ты чего, Юрик? Устала? Давай я на весла сяду!
– Дождь собирается. Стремнина какая…
Впереди показалась косматая ива.
– Ох, боги мои… – простонала Маришка, обернувшись и поглядев на берег, – Мы сейчас там проплывем… Может быть, отойдем подальше? На середину реки, а?
– Нет.
– Но почему? Ты что хочешь еще раз посмотреть?
– Хочу.
На самом деле Юри держалась у берега просто потому, что течение там послабее и легче было грести. Но теперь, она твердо поняла, что не сможет проплыть мимо своих сокровищ и не забрать их.
– Гляди, что это там? – спросила Маришка, указывая рукой в сторону небольшой, заросшей высоченными камышами, заводи. Юри бросила рассеянный взгляд в ту сторону, но мысли ее крутились вокруг того, где именно она оставила вчера свой мешок.
– Ты чего задумала? – спросила Маришка испуганно, – У тебя такое лицо страшное… О, нет! Не надо, умоляю тебя! Пожалуйста! Возьми мои туфли! Зачем? Ну зачем тебе делать эту глупость? Из-за страшных ботинок? Я тебе новые куплю, любые, какие захочешь!
– Отвяжись, нет там никого, глаза разуй. Не из-за ботинок. Ты останешься в лодке. И тихо сиди, не звука вообще. Ясно тебе?
– Не ходи… Зачем, скажи мне?!
– Если скажу, ты заткнешься уже наконец?
Маришка зашипела от негодования, но кивнула.
– Дождь собирается, а там моя книга осталась. Она мне нужна.
– Ты дура совсем что ли? – воскликнула Маришка, осеклась и добавила тихо, почти шепотом, – Может, не будет никакого дождя, а?
Юри посмотрела на серое набухшее небо и покачала головой.
Ворон сидел на камне у воды и внимательно наблюдал за тем, как Юри осторожно перешагнула через борт лодки и выбралась на валун. Она сделала жест, приказывая Маришке отплыть и та, очень осторожно опустила весла в воду. Стоило Юри ступить на холодный песок, ворон возмущенно гаркнул, отгоняя ее от своей добычи. Его братья встревожились и захлопали крыльями. Но Юри не обратила на них внимания. Она, изо всех сил стараясь не смотреть на пятна крови и растерзанные останки каторжников, на цыпочках пробралась к месту вчерашней ночевки под ивой. Там у кострища торчала из песка палка с насаженным ботинком. Рядом лежал окровавленный хлыст. Юри поморщилась. Вокруг так сильно пахло кровью, что у нее начала кружиться голова. Она поискала глазами мешок и наконец увидела его рядом к горкой лапника, служившего им ночью постелью. Сгребла в охапку свое имущество и, задыхаясь от волнения, поспешила обратно. По пути не удержалась и схватила ботинок, торчащий на палке подбитым каблуком кверху. Повернулась, оглядываясь кругом в поисках второго.
Вороны встрепенулись и сорвались с места, без единого сиплого возгласа, как будто их ветром сдуло. Закричала отчаянно Маришка.
Юри медленно развернулась на месте и подняла взгляд. Зверь тихо, как туман, приближался к ней. Желтые глаза смотрели прямо на нее из густой черноты. Где-то очень-очень далеко звучал голос Маришки:
– Эй, иди сюда, тварь! Я здесь! Я здесь! Сюда иди! Ко мне иди! Эй! Эй! Юри! Беги! Беги!
От страха затряслись ноги. Юри отчаянно пыталась унять дрожь, обещая себе, что не умрет на коленях, как рябой каторжник сегодня утром. Бросила поклажу и схватилась за рукояти ножей, и это придало ей немного смелости. И все же было так страшно умирать, что она разрешила себе закрыть глаза. По щекам тотчас потекли горячие слезы. В воздухе все острее чувствовался тот самый манящий и пугающий аромат, который не давал ей покоя в последние дни. Одновременно пряный и свежий, похожий на запах в лесу после дождя, на то, как пахнут сундуки, привезенные из страны Халли, на бергамот, на спелый персик, на жасмин, на мед, на самый первый весенний цветок. Горячее дыхание зверя коснулось лица, и Юри вспомнила об отце, братьях и о маме. «Прости меня, мама, пожалуйста, прости меня», – подумала она и открыла глаза.
– Что здесь случилось? – спросил принц, оглядываясь по сторонам, – Почему ты здесь?
Юри отпрыгнула назад и выхватила нож.
– Не подходи, – сказала она хрипло.
– Ладно, – ответил Рем примирительно, – Я и не собирался подходить. Скажи, что произошло только что? Что ты сделала?
– Что я сделала? По-твоему, это я сделала? Какого лешего ты меня спрашиваешь вообще?
– О, боги, Юри! Юри! – отчаянно вопила Маришка.
– Да жива я!
