Тэнгу - Мария Вой
Время шло. Желание сбежать становилось все сильнее, особенно когда рядом оказывался Фоэ: он выплакал все слезы, умоляя Хицу передумать или хотя бы отпустить его. Но Хицу был неумолим, неутомим и весел. Аяшике не назвал бы его кровожадным, несмотря на его приступы демонической ярости. Позже он понял: если Шогу переживут эту битву, Гаркан и все боги подтвердят раз и навсегда, что путь Хицу верен.
Улиточка, самый быстрый в деревне, увидел бандитов со скалы. В долину было три пути: главный вход через ворота и две горных тропы. Соба и несколько крестьян бросились к одной из троп, Танэтомо, хныкающий Фоэ и второй отряд – к другой. Обе тропинки Соба как мог завалил, чтобы замедлить врагов. Затем их собирались забросать камнями, добить копьями и расстрелять из луков. Женщин и детей отправили к Вратам: в случае опасности Игураси проведет их на Изнанку, и, может, та будет к ним милосердна.
А главный вход оставили как есть. Хицу, Дзие, Аяшике, староста и двадцать юношей и мужчин собрались у ворот. На счастье, бандиты явились рано утром, когда туман еще клубился в лесу, скрывая то, что в нем было спрятано. Пока ноги немели от страха, Аяшике смотрел, как тени приобретают четкие очертания. Да, все так: обыкновенные бандиты в паршивых доспехах, снятых с павших в бою самураев. Обнаженные мечи уже блестели в их руках. Завидев собравшуюся толпу, бандиты подогнали лошадей. Когда и лес остался за их спинами, Аяшике услышал облегченный вздох Хицу. Значит, появилась возможность захлопнуть ловушку…
Как сейчас пригодились бы воспоминания Манехиро! Вряд ли Вепрь дрожал бы перед такими оборванцами – он, наверное, в одиночку перестрелял бы их всех, а может, даже не брался бы за лук и покрошил мечом. Манехиро не пугала смерть – он хотел ее, как не хотел ни одну женщину. А теперь смерть хотела Аяшике, преследовала его уже несколько месяцев и вот стоит прямо перед ним, воплощенная в топоте копыт и глумливых вскриках.
Бандиты остановились перед толпой. Одноглазый главарь, чью мерзкую ухмылку не сумел скрыть даже самурайский шлем, спешился и подошел к толпе, размахивая мечом.
– Ну? – властно выкрикнул он. – Что вы мне скажете на этот раз? Снова будете стенать? Ах, Накадай-сан, пощадите наши бедные души!
Он злобно рассмеялся, и бандиты вторили ему. Староста, а за ним и остальные попадали на колени и запричитали. Бандиты загоготали еще громче. Скоро вся долина сотрясалась от стонов и хохота, словно мучители и жертвы пытались друг друга переорать. И хорошо: Аяшике видел, что никому не пришло в голову обернуться на другие звуки, раздававшиеся со стороны леса.
– Накадай-сан! – староста переорал всех и ступил вперед. Надо отдать ему должное: он хорошо рассчитал время. Биру уже успел сделать то, что от него требовалось. – Мы подготовились к вашему приезду! Собрали все, что могли! Все до последнего!
– Несите сюда свой рис, – разрешил Накадай.
– Простите, Накадай-сан, но риса у нас нет… – покачал головой староста. Бандиты подошли еще ближе – но он не дрогнул, поняв, что владеет их вниманием: – У нас есть кое-что получше!
Двое парней притащили короб Аяшике и откинули крышку. Бандиты, пихая друг друга, бросились к нему, как стая голодных крыс. Накадай, рявкая то на одного, то на другого, зачерпывал монеты ладонью, щупал мешочки с пряностями и чаем, украшения, писчие предметы, пару тонких мотков шелка, коробочку Игураси с иглами. С каждым его восклицанием Аяшике чувствовал, как закипает в жилах кровь и отступает страх. Внутри проснулась ярость самого Аяшике из Оцу – мстительного и жестокого к тем, кто угрожал его достатку. Сам Манехиро позавидовал бы этой ярости!
Увлеченные добычей, бандиты не заметили, что из всей толпы крестьян на площади остались лишь староста с пятью мужчинами – остальные тихо разбежались. Накадай завопил на своих людей, кое-кому дал пинка, заставляя убрать лапы от добра, и потащил короб к лошади.
– Это все? – спросил другой бандит в некогда рогатом шлеме. – Тряпки и безделушки?
«Ах ты хуй, – рычал про себя Аяшике, – да все твое отребье со всеми предками таких денег не стоят!»
– Да, мой господин…
– Мало! – заявил Накадай, когда прикрепил короб к седлу. – Вы обещали нам десять коку риса, где они? Сожрали, поди? Этот явно не голодает! – он указал на Аяшике.
– Дайте нам пять дней! – взмолился староста, и снова все бросились на колени, стеная. На лицах бандитов отразилось недоумение. – Всего пять дней, хорошие, добрые господа!
– Ты, видимо, решил оскорбить меня этой подачкой! – взревел Накадай. – Я вас простил! А вы еще пять дней выпрашиваете! Думаешь, у меня без вас дел больше нет?!
Пререкались они долго, но Аяшике было ясно, что Накадай просто запугивает старосту, а сам уже подумывает, на что потратит «тряпки». Наконец бандиты вскочили на лошадей и повернули к воротам. Аяшике припал к земле и нащупал под охапкой сена рукоять катаны Ринго. За его спиной в деревне все пришли в движение. Всадники недолго гнали лошадей. Топот стих, и раздался вопль Накадая:
– А это что такое?
Дорогу, ведущую в деревню, перекрывали три телеги с сеном. Никто не ответил Накадаю, и тот понесся к ним.
В бортах телег вдруг открылись окошки, из которых полетели стрелы. Остановить лошадей бандиты не успели. Один, пронзенный, свалился наземь, под другим пала лошадь. Наверняка стрелял Биру, уступавший в этом лишь Танэтомо. Он не только придумал превратить телеги в маленькие крепости на колесах, как это делал Ян Хроуст, но и легко освоился с обороной. Крестьян наскоро обучили держать лук. Но даже их нелепые выстрелы не были бесполезны: всадники замешкались, отряд рассыпался, и Накадаю не сразу удалось собрать его заново. Однако когда бандиты вновь приблизились к телегам, сено спало, крестьяне встали в полный рост и выставили длинные копья.
