Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Как же нет смысла? Ты же не хочешь завалить экзамен.
Он, конечно, не знал, что Эффи не посещала занятия уже несколько недель, а она совершенно не желала делиться с ним этой информацией сейчас. Она почувствовала укол вины от того, что скрывала это. Престон этого не заслужил. Ничего этого он не заслужил. Он лишь старался уберечь её как мог.
Если подумать об этом вот так, что она делает это ради него, всё начинало казаться переносимым. Возможным. Эффи устало вздохнула. Но потом всё-таки села – медленно, неловко, мучительно. Престон поддержал её под спину.
– Я же не могу пойти вот так, – пробормотала она. – Выгляжу как…
Она несколько дней не смотрелась в зеркало, но чувствовала, какие грязные её длинные волосы, спадающие на плечи. Сухие растрескавшиеся губы болели, когда она говорила. И ещё она не сомневалась, что, сколько бы она ни проспала, под глазами залегли глубокие тёмно-фиолетовые круги.
– Я помогу, – сказал Престон. – Хорошо? Я помогу.
И он, оставив Эффи на постели, пошёл по комнате, собирая её одежду. Одел её, крайне осторожно перемещая её вялые руки и ноги. Даже причесал, стараясь не дёргать спутанные волосы. Закончив, убрал прядки с её лица. Взял с комода белую ленту.
– Хочешь? – спросил он.
Эффи покачала головой.
Престон принёс чай и попробовал напоить её. Эффи смогла сделать лишь несколько глотков: даже с молоком и сахаром чай казался пресным и растворялся на языке. Потом она увидела своё отражение в светло-коричневой воде, тусклое, идущее рябью. Она выглядела измождённой.
У Эффи заплетались ноги, и Престон довёл её до здания литературного колледжа. Они едва успели к нужному времени. Перед дверью кабинета Тинмью Престон напоследок сжал её ладонь и сказал:
– Я подожду снаружи.
Эффи кивнула. У неё не хватило бы сил сказать спасибо.
Она бы боялась сильнее, если бы её до сих пор не окутывало полное онемение. Она толкнула дверь. Кабинет профессора Тинмью был меньше, чем у декана Фогга, но повсюду блестело красное дерево и коричневая кожа, пахло табачным дымом. Он сидел за столом, перед ним лежала открытая книга, рядом – ручка. Когда Эффи вошла, он поднял взгляд.
– Юфимия, присаживайся, – сказал он.
Он не стал упоминать о неделях её отсутствия – может, просто не заметил. По пути к креслу Эффи впервые обратила внимание на фигуру в углу. Это был другой студент в форме литературного колледжа, он стоял, скрестив руки на груди, и пристально рассматривал её.
– Кто это? – выпалила Эффи.
– Мой ассистент, – сухо ответил Тинмью. – После вашего… инцидента с мастером Корбеником я подумал, что нам обоим пойдёт на пользу, если у всего последующего будет свидетель.
Эффи зарделась. Она осела в кресле, стараясь не сутулиться и пытаясь убедить себя не сдаваться, не убегать. Убегать она умела хорошо. Этот вариант оставался всегда.
– Что ж, давайте обсудим вашу работу, – сказал Тинмью, закрывая свою книгу. – Надеюсь, вы пришли с готовой темой.
У Эффи в голове стоял белый шум. Она прокашлялась и сказала:
– «Этические вопросы использования амануенсиса». Вот моя тема.
Профессор Тинмью посмотрел на неё совершенно непонимающе.
– Что-что?
– Амануенсис, – пояснила Эффи. – Писец. При сочинении «Каменного сада» у Ардора был писец. Его дочь Антония. Я нашла в библиотеке том её дневников и писем. Она рассуждает о творческом процессе. Как она помогала ему, как даже вносила правки и добавления от себя. Похоже на этическую дилемму, правда? Ардор считается единственным автором «Сада», но это не так… ну…
Эффи умолкла под отстранённым взглядом Тинмью. Он сощурился, но ничего не сказал. Сплёл пальцы, опустил на них голову, будто ожидая продолжения.
– Книга у меня. – Эффи выпрямилась и вытащила том из сумки. – Антония пишет о болезни отца, его слепоте и том, как она записывала для него поэму. Я как-то спросила у вас, почему, по вашему мнению, некоторые слова выделены. Мне кажется, это Антония оставляла тайные знаки в местах, где добавляла собственные слова.
Тинмью по-прежнему хранил молчание, но Эффи во внезапном приливе уверенности встретила его взгляд. В комнате слышалось лишь покашливание ассистента.
Наконец Тинмью ответил:
– На занятиях мы используем формальный подход, мисс Сэйр, если вы не забыли. Внешнее влияние – болезнь Ардора, его отношения с дочерью – несущественны для анализа текста. Ваша работа должна касаться грамматики, синтаксиса, размера, рифмы… а не этой мнимой этической дилеммы. Это выходит за рамки предмета нашего курса.
Эффи почувствовала досаду.
– По моему мнению, обстоятельства и способ создания сочинения влияют на саму работу и неразрывно связаны с ней.
– В таком случае, полагаю, вам куда больше понравится педагогический подход некоторых моих коллег, – ответил Тинмью. Он бессмысленно перекладывал с места на место бумаги на столе, будто демонстрируя, как наскучила ему эта беседа. – Это вводный курс. Не вам разводить философские споры или нападать на целые школы мысли. – Он поднял на неё взгляд, вскинув бровь. – Я в курсе, что вы уже успели прослыть бунтаркой в нашей области, но будьте добры, оставьте своё самомнение за дверью. Своё грязное дело с Мирддином вы уже сделали; незачем подвергать тому же пагубному обращению и Ардора.
Эффи застыла, растеряв слова. Ассистент хрюкнул от удивления.
– Я не хотела проявить неуважение, – сказала она и торопливо добавила: – Сэр. Я просто увлеклась этой темой. Я не хотела выступать против Ардора…
Но слова Антонии звенели в голове.
«Прошу, освободи меня, освободи… Сколько ещё мне терпеть это посмертное существование?» Неужели её страдания в руках отца ничего не значили? Может ли её боль сосуществовать с великим произведением, которое родилось из этой боли?
Существует ли способ сберечь книги, поэмы, картины от уродливой скучной реальности, в которой они были написаны? Эффи выяснила правду об Ардоре, о Мирддине, но какой ценой? Она ранила не только душу нации. Её собственное сердце, её разум – всё это теперь рушилось, потому что ей не осталось ничего, что она могла бы любить без сносок и примечаний.
Может, что-то и было в формальном подходе Тинмью. Эффи не могла этого вынести. Только не снова, только не опять. Только не ещё одна девушка.
Она так устала.
– Рад это слышать, – ледяным тоном ответил Тинмью. – Но я подозреваю, вы изрядное время не посещали моих занятий. Иначе вы бы знали, что учебный план изменился. Теперь мы проходим ключевую работу Колина Блэкмара, «Сны Спящего короля».
Эффи так поразилась, что растеряла всю вежливость.
– Что?
– Вы наверняка в курсе, что из-за новых правительственных ограничений университет ввёл временные меры для поддержания
