Тэнгу - Мария Вой
Хицу снова застыл, будто пытался справиться со своим отчаяньем. За вспышкой не последовало наказания. Он лишь припомнил им, кто они такие на самом деле, о чем Игураси, осчастливленная новой жизнью, так легко забыла. Аяшике негромко сказал:
– Да, даймё Укири позвали страны из-за моря на помощь. Я не знаю, собираются ли они нападать или боятся, что Земли Раздора и Гирада объявят войну первыми. Это все, что мне известно.
– Спасибо, – прошептал Хицу и совсем тихо произнес: – Никому не говорите. Ни одной живой душе. Особенно Матте и Фоэ… Мы успеем дойти до Шаэ Рю, а он остановит Бойню. Пообещайте мне.
Аяшике и Игураси пробубнили «обещаю». Затем Аяшике встал с колен и убежал под треск ломающихся веток. У его признания будут последствия… Может, Аяшике что-то задумал? И не собирается держать обещание, данное Хицу? Голова Игураси кружилась: она уже не понимала, когда Аяшике играет, чтобы спасти свою шкуру, а когда говорит честно, поддавшись судьбе. Игураси, пошатываясь, отправилась за своим господином, но Хицу окликнул ее:
– Какую сутру ты читала, когда я дрался?
Как легко он менял свои маски! Сейчас ни в лице, ни в голосе Хицу не было отчаяния или усталости – лишь любопытство.
– Слышала в каком-то храме, когда путешествовала с Аяшике, чтобы из него вытащили Демона, – буркнула Игураси. Сердце тяжело билось где-то в глотке, когда она произнесла терзавший ее вопрос: – А что… было с тобой в сражении? Ты… выглядел иначе, чем обычно.
– Ничего, – тоже неуверенно отозвался он. – Они сильно разозлили меня. Я, видимо, немного потерял себя.
Две лжи разбились друг о друга.
Дорога, ведущая в Изнанку, казалась бесконечной. Не скоро Шогу справились с чувством, что одни члены банды скрывают что-то от других, но все же на третий день уныние спало, и снова послышались смешки и болтовня. Только Аяшике плелся в хвосте отряда, притих, не прислушивался к разговорам и расчесывал руки, а по ночам долго ворочался, пытаясь уснуть. Они не успели прихватить с собой саке, и тревога грызла его без жалости.
Но Игураси не разделяла его беспокойства. Ее бедой была скука.
– Зачем ты идешь со мной? – буркнул Биру, когда понял, что она бежит рядом и украдкой за ним наблюдает.
– А что, мне нельзя тут идти?
Биру промолчал, надувшись.
– Какие же вы скучные, Шогу! Самая нудная банда из всех, что я встречал!
– Когда ты уже перестанешь говорить о себе как о мальчишке? – проворчал Биру. – А что, с Гадюками было веселее?
– Да! В сто раз! – И неважно, что всю дорогу с Гадюками Игураси приходилось следить за хищными взглядами, рассчитывать, как сбежать, если запахнет жареным, и прятать под соломенным плащом меч.
– А что мы, по-твоему, должны делать? Хайку на ходу сочинять?
– О, Ревун Хоэмару! Хайку! – взвыла Игураси. – Вы же прославленные Шогу! Сколько всего вы можете знаете о врагах и отрубленных головах! Давай, Биру-кун! Расскажи про… Иноуэ! Он чей-то сын?
Иноуэ сидел на плечах Дзие и дремал. Игураси не раз пыталась поиграть или поговорить с мальчиком, но тот отзывался лишь глуповатой улыбкой. Остальным Шогу до ребенка не было дела, кроме Дзие, который носил его, кормил и мыл.
– Даже ребенок у вас скучный!
– Скучный или не скучный, а самый важный член отряда после меня! – встрял в разговор Фоэ. Подтянулся и Аяшике: загадка Иноуэ тоже терзала его все эти дни. – Мы вот-вот ступим на земли ёкаев. Без Иноуэ это было бы невозможно.
– У него есть какая-то печать?
– Лучше. Он сам печать. Давно, когда еще дед сёгуна Райко был младенцем, жил-был один глупый ёкай, который любил человечью игру в го. А у того ёкая был друг – тоже ёкай, который любил лакомиться телами себе подобных. И тот друг был посмышленнее нашего, поэтому взял да обыграл его. Ставкой было тело!
– Один ёкай съел другого?!
– Сожрал! – подтвердил Фоэ, и его глаза утонули в складках морщин. Судьба не дала Фоэ того, о чем он мечтал, а мечтал он о сцене и зрителях. Поэтому Фоэ не отказывал себе в удовольствии рассказать историю. – Но в отличие от наших, человеческих душ, дух ёкая может жить и без тела, правда, что это за жизнь такая? Духу неведомы удовольствия плоти, и в го не поиграть! Ёкай стал скитаться по Земле Гаркана и однажды встретил монаха. Тот в медитации сумел поговорить с бесплотным ёкаем и предложил сделку. В деревне, которую недавно посетил монах, умирал больной мальчик – долгожданный первенец добрых людей. Целители не сумели победить его недуг, боги на молитвы не откликнулись, ну и… Монах предложил ёкаю разделить тело с мальчиком. Он осознавал, что соседство будет непростое, но сила ёкая помогла бы поддерживать в мальчике жизнь, а ёкай нашел бы себе пристанище. Ёкай согласился, согласились и безутешные родители, вот только…
Обычно бесстрастный, Дзие морщился, словно на ходу жевал недозрелую хурму.
– Предполагалось, что Иноуэ и ёкай будут делить тело поровну, но ёкай нарушил обещание: сбежал от родителей и начал творить невесть что… Он поддерживал тело многие годы и пережил родителей Иноуэ. А потом его поймали монахи, наложили печать и заточили в храме. Позже они отдали Иноуэ нам. Дзие – единственный, кто умеет накладывать и снимать печать. Иноуэ еще там, внутри этого тела. Но все его силы уходят на то, чтобы сдерживать ёкая, и поэтому он такой.
– Тот монах был глупцом, – сказал Дзие. – Если Гаркан и все боги решили, что мальчику пора покинуть этот мир, значит, на то были причины. Не знаю, что вело монаха – простодушие или тщеславное желание обхитрить судьбу. Но Иноуэ он не помог. Уж лучше бы мальчик умер в предписанный час.
– Ох, Дзие. – Фоэ закатил глаза.
– Так а вам он зачем? – спросила Игураси.
– Ёкай знает, где находятся Врата Тории, через которые можно законно попасть в Изнанку, – ответил Дзие. – Скоро нам придется снова его разбудить…
– И лучше вам на это не смотреть.
– Я хочу посмотреть! – заявила Игураси, и Фоэ зловеще захихикал. Мальчик на спине Дзие раскачивался: он спал, блаженно улыбаясь.
Ночью Шогу разбудили ёкая.
– Еще не поздно отойти! – прошептал Фоэ: в нем горело кровожадное предвкушение, которое он даже не пытался скрыть. Но Аяшике и Игураси не двинулись с места, глядя на Иноуэ и Дзие, сидящих друг напротив друга.
Мальчик дремал: глаза полуприкрыты, плечи ссутулены, словно на то, чтобы держать спину
