Тэнгу - Мария Вой
– А теперь будьте добры рассказать, что произошло!
– Хицу уже все объяснил…
– Я спрашивал Хицу, а не тебя. Почему вы выглядите так, будто произошло что-то ужасное?
Игураси еще не доводилось слышать, чтобы наглый коротышка так резко перебивал Собу, который был у Хицу правой рукой.
– А разве произошло что-то хорошее?
– Ответь мне, Хицу! Где твоя осторожность? Где твоя хитрость? Ты никогда не делал того, что могло помешать нашим делам. Упрекал нас, когда мы были недостаточно благоразумны. А теперь убиваешь пятерых самураев, настраиваешь против нас Земли Раздора из-за какого-то оскорбления? Да на тебя оскорблений сыпалось больше, чем лепестков с ветвей сакуры!
– Следи за языком! – гаркнул Танэтомо.
– Тише! – Хицу сел, оттолкнув Дзие. – Дела теперь обстоят иначе. Я собираюсь продолжить дело Райко. И разве позволю марать его имя?
– Так мы ни к каким драконам не дойдем!
– Ты жалкий трус!
Биру одним шагом оказался около Фоэ, но Хицу встал между ними, раскинул руки и примирительно сказал:
– Фоэ прав: мы должны добраться до Шаэ Рю, важнее этого нет ничего. Те самураи готовы были на подлость еще до того, как оскорбили меня. Поэтому я решил не ждать удара, а первым его нанести. И нанесу еще, если потребуется. Плевать, чьи это будут люди. А вас буду защищать, чего бы это ни стоило. Как делал всегда. Разве не так?
Шогу кивнули, в том числе Фоэ.
– Все теперь иначе, ты сам сказал, – произнесла Маття, которая с вечера не обронила ни слова, и встала, собираясь отойти, но Хицу позвал:
– Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.
Чуть подумав, она пошла за ним, и оба скрылись в чаще. Дзие поворчал: он не доделал свою работу. Шогу опустились на циновки, собираясь отдохнуть. Игураси хотела было последовать примеру, но…
– Чего улеглась?
Аяшике потрепал ее за плечо.
– Иди, – торопливо прошептал он ей на ухо, – надо узнать, о чем они говорят.
Ей не хотелось никуда идти и уж тем более следить за Хицу после того, как она увидела его нечеловеческий гнев. Но даже теперь, вдали от Оцу, приказы Аяшике хлестали, как плеть: она не могла ослушаться. Он – все, что у нее есть. И он, как всегда, прав: Шогу нельзя доверять.
– Соба-сенсей, а как же бедному Аяшике уснуть после такого без саке? – Громкий голос Аяшике заставил тех, кто уже задремал, подпрыгнуть на циновках и разразиться проклятиями. Началась склока, и Игураси улизнула незамеченной.
В Оцу Игураси, проворная, как крыса, только тем и занималась, что подслушивала для Аяшике. Но прятаться в лесной низине оказалось не сильно проще, чем в городе. Игураси пришлось вцепиться в дерево, нависшее над крутым берегом ручья, чтобы не соскользнуть и не выдать себя. Хицу упрашивал Маттю о чем-то, а та не горела желанием соглашаться.
– Это все притворство.
– А если нет? Если правда?
– Да откуда ей знать правду?
– Допроси борова. Не давай ему юлить. И если это правда, то мы должны немедленно сообщить об этом Нагаре и двигаться в Одэ! – Тон Матти стал резким: – Ты хочешь не дать бойне случиться, но что, если она уже началась?
Хицу приблизился к Матте и, оказавшись рядом, взял ее руки в свои. Они стояли так какое-то время, молча глядя друг на друга. Хицу заговорил тихо, так что Игураси услышала лишь последние слова:
– …не говори Фоэ. Прошу тебя. Ради нас.
Маття кивнула. Ее руки выскользнули, и она пошла прочь, не дожидаясь Хицу – тот замер, наблюдая, как хвосты ручейка моют камни.
Игураси из последних сил цеплялась за дерево: ладони стали скользкими от пота, кора набилась под ногти. Наконец пальцы соскочили, и Игураси, визжа, кубарем скатилась по склону прямо под ноги Хицу.
– Бедная Игу-тян, – без удивления сказал тот. – Я знал, что ты придешь.
Хицу не был зол, он даже улыбался, но все равно, возвышаясь над ней, казался псом, загнавшим испуганного зверька.
– Это не то, что ты… Я просто хотела попросить прощения…
– Нет, ты хотела подслушать. Это ничего. Я и сам хотел поговорить с вами.
Сзади затрещал кустарник и послышались тяжелые шаги. Аяшике нехотя шел к низине, пока Соба подгонял его тычками в спину. Когда Соба оставил их втроем, сверкнув из-под бровей грозным взглядом, Хицу присел на поросший мхом камень и заговорщицки, словно они замышляли какую-то детскую шалость, начал:
– Я виноват: я мало говорил с вами о том, почему наш поход так важен. Вы сами видели вчера, что жители Земель Раздора думают об Укири и Гираде. Ты прав насчет Сураноо – он безумен и готов начать новую бойню. Совет Пяти – главным образом Цуда Нагара – дал понять, что не пошлет Землям Раздора подмоги. Но если у Нагары будет повод, если он почувствует, что Укири угрожает ему…
– Да Укири мечтает, чтобы все о ней забыли, – проворчал Аяшике. – Тебе кажется, что в Укири только и думают о Гираде? Люди думают о себе. Эти ваши бойни они в аду видали…
– Тогда зачем Укири заручилась поддержкой стран из-за моря?
Аяшике и Игураси промолчали.
– Так это правда? Укири действительно готовится к войне?
– Я уже сказал тебе, что думают в Укири люди…
– Мне плевать, что думают люди. Мне важно, что думают даймё!
– Хицу-сан, откуда мне знать, что думают даймё? Ты забыл, из какой дыры нас вытащил? Откуда чиновнику третьего ранга знать такие вещи?
Игураси заметила, что Аяшике изо всех сил изображает невинность. Чуть подумав, Хицу, говоря как бы сам с собой, ответил:
– Конечно, откуда бедному Аяшике знать? Он ведь никогда не ловил лазутчиков из Гирады, которых мати-бугё не выпускали живыми. Он ведь не лил медовые речи тем, кто мог продвинуть его по службе. И продвигали его такие же честные, ничего не знавшие люди. А его слуга никогда не помогала ему в этом, никогда ни за кем не подслушивала и не подсматривала…
– Мне немного обидно, Хицу-сан, – осторожно отозвался Аяшике. – Я думал, мы сошлись на том, что ничтожный Аяшике и бестолковая Игу теперь Шогу. Мы честны со своими товарищами…
– Из-за вас погиб Хидэ! – закричал вдруг Хицу. – И Гаркан знает, сколько еще жизней вы погубили ради теплого места! Доносили, допрашивали, может, казнили! А теперь ты, Аяшике, скрываешь от меня то, из-за чего может погибнуть еще больше людей, потому что надеешься вернуть свою старую
