Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг
— Если мне придётся убить помеченного, чтобы уберечь от вселения óни, я это сделаю! Или вам, Господин Ямомото, понравилось, как последний демон управлял в императорском дворе?! Или, быть может, вам пришлось по нраву, как в вашей постели царствовала помеченная?!
Самураи переглянулись.
— Заткни рот!
— Куда же подевалась ваши манеры, господин сёгун?! Неужели вы рассказали своим подопечным о том, кто я, но позабыли поведать, что случилось?!
— Они знают, что случилось. Ты напала на меня и на мою жену в императорском дворце.
Я закатила глаза.
— Кто-кто, но сёгун о себе любимом.
Он гневно воззрился. Я так и чувствовала, как он, глядя на меня уже сотню раз вонзил катану мне в живот.
— Знай, я почувствую глубочайшее удовлетворение, когда тебе отсекут голову.
— И вас покарают небеса. Если такова цена, то я готова пойти на это. Мне жаль жителей Гуадзянь, что им приходится терпеть правление такого себялюбивого правителя!
— Что ты сказала?! — тот вмиг миновал пространство между нами и сжал мою челюсть пальцами.
Небеса загромыхали.
Я сквозь боль рассмеялась.
— Господин Ямомото, вы сами говорили, мы должны довести Вершительницу демонских судеб в Мейо. Сейчас не время её убивать. — поспешил напомнить Изаму.
Где-то близко мелькнула молния, а за ней проскрежетал гром. Сурово, неистово и нетерпеливо.
Сёгун отпустил меня.
Я заинтересованно наклонила голову.
— Ваша жена придёт на казнь?! Мне жутко любопытно, какая она на самом деле. В прошлый раз как-то не представилось проверить.
— Ты её отравила и чуть не убила! Шрамы на её шее неделю заживали! — вышел из себя мужчина.
Я не стала оправдываться, что последнее сделал Иори. Хоть один из нас должен остаться в тени и завершить дело, возложенное Божественными силами.
Я фыркнула.
— В ту ночь она чуть не убила меня, однако я всё равно оставила ей жизнь. Вы должны быть благодарны, что вашу жену не поглотил óни. Уж это бы вы не пропустили. А как же, клыкастая тварь с рогами и раздвоенным языком, то ещё зрелище в постели…
Я не успела предсказать, как щеку опалило огнём от пощёчины. Рука прильнула к ней, чтобы охладить.
— Знаете что, вам просто нравилась жестокость вашей наречённой. Всегда нравилась. Поэтому вы женились на ней. Она принимала вас, бывшего самурая, а сейчас, видимо, нет.
— Вздор! — негодующе зарычал он сквозь зубы. — У нас всё хорошо! Она ждёт ребёнка.
— Она?! Не вы?! Любопытно. Ваша жена беременна, а вы ищите ту, кто спас её душу, чтобы казнить… Что-то не сходится… Вам не кажется?! Вы, случаем, сам не помеченный?! — насмешливо изогнула бровь.
— Уведи её, Изаму, или я её сейчас же убью! — рявкнул сёгун, и самурай поспешил выполнить приказ.
Глава 57. Правда
Внутри шатра и впрямь оказалось теплее, чем около костра. На земле два спальных мешка и сундук. Мне уже не терпелось заснуть, однако не могла перестать думать о побеге, который не представляю, как совершить.
— Зачем вы так?!
— Как так?!
— Зачем вы снова и снова провоцировали его?!
— Предположила, что он может быть одним из помеченных. — пожала плечами. — Какой спальный мешок мой?
Мужчина указал пальцем на правый.
— И?!
— Если бы был, вы бы сами это увидели.
Я присела на колени на отведённом для меня месте. Руки связанные сзади, отчего безумно неудобно. Плечи от усталости опустились. В такой странной позе я вряд ли походила со стороны на Вершительницу демонских судеб.
— Как это?
— Те, кто долго прожил с печатью, óни потихоньку начинает овладевать сознанием. Чем больше в человеке гнева, тем быстрее óни овладевает им, соответственно, проявляется визуально.
— Сёгун говорил, что только вы могли увидеть демонические проявления.
— В общем, да. Но тут дело в другом. Печать подготавливает сосуд для óни. Чтобы там было достаточно тьмы для вселения. Когда человек станет полностью одержимым, душа сожётся в силе и óни предстанет к миру в своём истинном обличии. Демон, как и некоторые ёкаи, только в своём теле могут менять обличие и управлять сознаниями. Поэтому вы не видели их глаз в прошлом.
— Их?!
Я пожала плечами.
— Я же не знаю, каких вы ещё демонов могли встречать вне дворца.
— А что, в императорском дворце был демон?
Я закатила глаза.
Он ничегошеньки не знает.
Сёгун сохранил мою тайну.
— Был. Вы можете перевязать мне руки спереди?! Не представляю, как мне лечь спать…
Изаму внимательно поглядел на меня сверху вниз и кивнул. Он обогнул меня и присел на одно колено, развязывая сзади путы.
— Как ваша рана?
— Заживает.
— Я попрошу принести что-то.
— Не нужно. У меня всё для этого есть.
Обжигающие кожу бечёвка исчезла.
Я потёрла запястья и достала снадобье из рукава.
— Я обработаю себе порез, и можете меня снова связать.
Уверена, он не против. Он так смотрит, будто я ребёнок оленихи, который последует за мамочкой В Вечную землю. Самурай знает, что я ему сейчас не противник.
— Я могу помочь.
— Справлюсь сама.
Я отпила из флакона несколько маленьких глоточков терпкого снадобья и приступила к обработке раны. Последнюю прикрывал глянцевый лист, защищающий от грязи. Кожу чуть-чуть щипнуло, когда сняла его, но это мгновение сразу же исчезло.
К моему удивлению, на животе не осталось и следа засохшего средства. Судя по всему, Кая применяла разные снадобья, чтобы как можно быстрее вылечить меня. Боюсь даже думать, чтобы бы с ней случилось, если кицунэ не умел поворачивать время вспять…
— Как это случилось? — полюбопытствовал Изаму, и я только сейчас заметила, что он не отрывает от меня глаз.
Неужели всё так и будет продолжаться?!
Можно ли ему поведать правду? Не воспользуется ли он ею?
Тьфу!
Да что он может сделать, что не сделает сёгун?!
— Как вы уже заметили, у меня достаточно врагов на священных землях…
— Трудно верится.
— Неужто?! — брови взмыли сами по себе. — Если вы не заметили, то я узница здесь.
— Мы, самураи, вам не враги.
Я промокнула клочком ткани сукровицу и осторожно покрыла алую трещину зелёной лекарственной смесью. Листок обмыла в ведёрке воды и приложила обратно.
Дыхание ускорилось во время неприятного действия.
Куда мне бежать, если обработка раны даётся мне с таким трудом?! Да и если я и попытаюсь, швы разойдутся. Хотя какая разница, меня всё равно хотят казнить… Лучше уж встречать собственный конец на своих условиях…
— Вы можете сколько угодно убеждать себя, что поступаете правильно. Но это не меняет того, что мне не позволяют выполнять свой долг. Долг, который намного весомее вашего.
Я протянула руки, разрешая себя
