Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг
Страх медленно окутывал нутро тяжёлой пеленой. Мысли о магическом клинке, вонзённом ею самой в собственное тело, не оставляли разум.
Мико сказала, что место божественной силы поможет ей выздороветь, и я пытался в это верить. Точнее, надеяться.
— Он боец. — тихо выразил свои мысли вслух один из монахов позади. — Возможно, его решимость передастся и ей.
Служащие храма Химитсу стояли в стороне, спрятав руки в рукавах, и наблюдали за мной и Рэной. Я сидел около неё с утра до вечера уже третий день и молился Ками.
— Он не боец, а раненный и отчаянный спутник нашей госпожи.
— Иори не ранен.
— Разумеется, ранен. Его душа истерзана мглой демонов и ею. Он сам признался мико, что виноват в её состоянии. Сколько наша госпожа умоляла позволить ей избавить его от печати?! Ей пришлось обманом заставить его поверить, что она умрёт. Любовь ослепила ей глаза. Она зря ему доверилась, из-за чего теперь на последнем издыхании.
— Возможно, вы правы. Вдруг она поверила в собственную гибель?
— Тогда ей будет труднее очнуться…
Сердце пропустило удар.
Я повернул голову к монахам и испепелил их взглядом. Самый младший из четверых испуганно ощетинился. Другие выдержали натиск, изображая безучастный вид.
— Пошли вон. — глухо приказал я, сдерживая пожар внутри себя.
Здесь Рэна борется с самой собой, а они… Стервятники!
— Чтобы я больше не слышал от вас подобных слов!
— Да как он смеет?! Бонза, скажите ему! — возмутился другой старший монах, задыхаясь.
— Вы слышали его. Оставьте их. Вершительнице демонских судеб требуется покой, а не треск стариков. Она и так достаточно пережила…
Вот именно!
Служащие, наконец, оставили нас. Я не оторвал от них глаз, пока не ощутил что-то странное.
Тепло на пальцах левой руки.
Я метнул ожидающий взгляд к Рэне.
— Тебе холодно…
Я изумлённо расплылся в улыбке.
Её глаза блеснули при виде на меня.
— Очнулась!
— Да… — она попыталась встать, но я её остановил.
— Не трать силы, Окику-сан! Ты сильно пострадала, рёбра сломаны с обеих сторон. Тебе требуется покой.
Рука прильнула к её щеке в жесте ласки и близости.
— А… Вспомнила… Те ужасные они… Мы так и не смогли спасти двух последних помеченных.
— Поверь, спасли. Мы освободили их бренные тела от злых сил. Им уже никак нельзя было помочь иначе.
Рэна затяжно вздохнула, словно тяжесть ноши Вершительницы демонских судеб ещё продолжает ей досаждать.
— Ну же, Окику-сан, улыбнись. Всё закончилось. Все печати уничтожены, демоны не вернутся. Мы сделали это.
— Значит, у меня получилось?! Твоя печать она…
— Её больше нет.
Девушка сузила глазки в сомнении.
— Доказать?!
Она уже было хотела воспротивиться, но я же её хорошо знаю. Пока не увидит всё собственными глазами, не поверит в случившееся.
Я не спеша раскрыл кимоно и усмехнулся, когда вызвал своими действиями у Рэны румянец на щеках.
— Это необязательно…
Я отвёл шёлковую ткань вбок, обнажая место, где раньше горела печать, и повернулся, чтобы показать айжин. Она восхищённо ахнула, но затем поморщилась от боли.
— Её и правда нет…
— Нет…
— Неужели это не сон…
— Не сон… Хочешь, принесу тебе поесть?! Ты проспала несколько дней.
— Нет! Не уходи! — схватила она меня за руку с тревогой в глазах. — Ляжешь со мной?!
— Я сделаю всё, что попросишь. — заверил я и расположился на футоне около Рэны справа.
Мы не отрывали друг от друга глаза. Во взгляде исчез страх. В нём остались лишь блеск любви, нежности и обещания. Обещания долгой и счастливой жизни вместе…
Эпилог
Рэна
— Но, мама! — возмущённо надула губки сестра. — Я не хочу спать!
Матушка снисходительно поглядела на свою младшую дочку.
— А если я пообещаю рассказать тебе перед сном историю о Госпоже четырёх поводьев, ты согласишься лечь спать?!
Девочка ошелоплённо затаила дыхание, а затем расплылась в счастливой улыбке.
— О такой я даже не слышала! Пойдём быстрее в постель! Хочу побыстрее узнать всё, что ты знаешь!
Мы переглянулись с мамой. Её тёплый взор как бальзам на душу. Она улыбнулась, глядя на нас, и подала чай отцу и Иори, которые активно что-то обсуждали.
Глядя на свою семью, мои губы тоже расплылись в улыбке. Ещё никогда в жизни я не ощущала в себе столь большего света, безмятежной радости и умиротворения.
— Рэна! — нетерпеливо позвала Касуми со своей комнаты.
— Иду я, иду! — усмехнулась сама себе.
Сестрёнка укуталась сильнее в одеяло. Зима выдалась суровой. Я села около неё, приобняла и начала рассказ:
— Ночью, когда небеса неустанно плакали, восстала из божественной воды одна из четырёх Вершительниц судеб — Госпожа четырёх поводьев. Смятение охватило её. Она не понимала, для чего была создана и кто она на самом деле.
Со временем к ней начали приходить странные знания. В одну прекрасную ночь, вместо того, чтобы насладиться дремотой, она оказалась у порога какого-то храма. Там ей поведали, что она избрана для того, чтобы спасти священные земли Гуадзянь, и обучили всему, что знали.
Однако, как оказалось, превращение дитя в воинственного ангела смерти происходит не без следа. Рождение благословенной приходится на последний день зимы в високосный год, когда наступает апогей хаоса, беспорядков и зла. Её приход на землю предзнаменует великое противостояние света и тьмы.
Госпожа четырёх поводьев знала, что Ками и Божества наблюдают за ней и оберегают. Тем не менее задалась вопросом: если Богам место на небесах, злодеям в преисподне? За этим она здесь?!
Её учили: радоваться Госпоже четырёх поводьев зазорно. Стойкий дух взращивается не путём развлечений, а долгого и упорного труда над телом и разумом. Потому её сердце сухое и не способно на любовь. Она орудие небес, что исполняет его волю. Волю несокрушимой Божественной силы.
— Рэна?!
— Что такое, Касуми?!
— Госпожа четырёх поводьев правда была не способна на любовь?! — наивно полюбопытствовала сестра, глянув из-под ресниц своими проникновенным доверчивым взглядом.
— Кто знает… — таинственно ответила я, задумываясь. — Вскоре её прозвали “Госпожа людских сердец”...
