Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
Выходит, правильного решения не существует. Согласится он на брак или нет, в любом случае его ждет смерть. Надо лишь успеть помочь супруге и дочери господина до момента, как он ступит в алтарный круг.
— Брант Лакнир, — перебил его раздумья торжественный голос. Брант поднял голову и посмотрел господину в глаза. — Твоя глупость привела меня и мою семью к падению и унижению, но я не стану держать на тебя зла, если ты все исправишь. Поклянись, что найдешь способ освободить нас, и я подарю тебе право на жизнь.
Брант удивленно поднял брови.
— Сколько клятв тебе еще нужно, господин? Я и без клятв и обетов сделаю все, что в моих силах. Но у меня мало времени. Свадьба назначена на послезавтра. К этому моменту мне надо вернуть в замок леди Амелию, чтобы она заявила протест против брака у алтаря. Иначе…
Иначе он уже никому не поможет.
— Я освобождаю тебя от обета безбрачия, — продолжил граф Амис, приглушив голос. — Даже если эти богомерзкие свадьбы состоятся, ты должен выжить и как можно быстрее сделать Мирту вдовой.
Брант осторожно повел плечами. Господин проявил к нему милость — не из человеколюбия, разумеется, а лишь потому, что только на него и может положиться. Но облегчение почему-то так и не пришло.
Он что, и впрямь должен жениться на Ифи?
Ну нет. Ни за что.
— Я вернусь, господин. Как только смогу.
— Постой.
Брант, собравшийся было уходить, обернулся.
— Если… В общем, я не стану наказывать тебя за шашни с ведьмой, если убедишь ее снять с меня заклятие. Тогда и тебе останется меньше работы: найди способ вернуть мне свободу, и я удушу ублюдка собственными руками.
А вот теперь Брант вспомнил, почему служение Наллю порой казалось ему тяжким бременем. Он силой воли подавил вспышку гнева, сдавившую горло, и до боли в костяшках сжал кулаки.
— Господин, — сказал он, глядя графу прямо в глаза. — Дай мне честный ответ. Ты в самом деле считаешь леди Орфу единственной виновницей твоих бед?
Лицо светлейшего графа перекосила гримаса ненависти.
— А кого же еще? Эта тварь прокляла меня! И проклятие пало не только на меня, но и на мою ни в чем не повинную дочь!
— Тринадцать лет назад ты бросил и опозорил девушку, которая любила тебя всей душой, — тихо произнес Брант. — Ты уверен, что тебе не в чем себя упрекнуть? И если бы боги вернули тебя в тот день, ты ничего не стал бы менять и снова поступил бы так же?
Его светлость набрал полную грудь воздуха, но поперхнулся словами. То ли что-то в лице Бранта смутило его, то ли и впрямь в нем внезапно проснулись остатки совести, но он в конце концов стыдливо отвел взгляд.
— Мне было семнадцать. Я впервые влюбился — так, что чувства затмили разум и заставили меня совершить глупость. Я прекрасно знал, что отец будет против этого брака, но решил, что если свадьба состоится, он уже ничего не сможет сделать. Мы с Лавандеей условились встретиться в храме у алтаря. — Амис Налль запнулся, его брови болезненно изломились. — Увы, я недооценил отца. Он обо всем узнал и за день до свадьбы загнал меня в угол. Сказал, что решит проблему сам, и если я вздумаю ему помешать, он лишит меня права наследования. Признаю, Лакнир, ты отчасти был прав. Много раз я возвращался мыслями в тот день и раздумывал о том, что я мог бы изменить. Да, я не смог бы жениться вопреки воле отца, это была целиком моя ошибка. Но, несмотря на отцовские запреты, я должен был найти в себе смелость и предупредить Лавандею, чтобы она не ехала в тот день в Спящий Гриф. Я разбил бы ей сердце, но она избежала бы публичного позора, на который обрек ее мой отец. — Амис Налль поднял на него глаза, полные безнадежного отчаяния. — Да, я струсил. Она имела право отомстить мне за обиду. Но Мирта… В чем виновата она?
Брант тяжко вздохнул покачал головой. Вот теперь стало чуточку легче. Пусть он не бог, и не в его силах вернуть время вспять, но разве искреннее раскаяние не заслуживает снисхождения?
Во всяком случае, Бранта не сожрет до смерти совесть, если он попытается его получить.
— Тогда ты должен попросить у нее прощения, господин, — сказал Брант.
И, не дожидаясь ответа, выскользнул в окно.
Когда он вернулся назад, его встретила пустая гостиная. Брант, чье сердце учащенно забилось в ожидании встречи и разговора, расстроенно заглянул в приемный покой — никого. Прислушался к звукам из приоткрытой купальни — тихо. Поколебавшись, распахнул дверь пошире. Купальня дохнула на него влажным воздухом, запахом цветочных притираний и легким ароматом отдушек, добавленных в масло зажженных ламп. В большой бронзовой ванне все еще плавали лепестки роз, а на столике рядом лежало небрежно скомканное полотенце. Брант бездумно шагнул ближе, благоговейно поднял его и поднес к лицу. Еще не высохло… и пахло Лавандеей.
В голове затуманилось, а перед глазами проплыли непрошеные видения. Вот Лавандея заходит в купальню. Сбрасывает одежду. Воображение услужливо нарисовало плавные изгибы ее тела, которые врезались в память еще с той незабываемой встречи на берегу реки. Бранта бросило в жар, а потом, несмотря на теплый вечер и испарения из ванны, в холод.
Он тронул пальцами поверхность воды — еще не остыла. Представил, как обнаженная Лавандея переступает через бортик одной стройной ногой, затем второй. Вот она погружается полностью, откидывает голову на подголовник и расслабленно закрывает глаза.
— Уф-ф-ф.
Вчера она позволила ему помыться после нее. Действует ли разрешение еще и сегодня?
Брант решил, что да. Не остывать же ванне зря, в самом деле!
Он аккуратно повесил полотенце на поперечину ванны, отстегнул портупею вместе с ножнами и положил на столик. Раздевшись, опустился в теплую воду. Потревоженные лепестки цветов сбились у бортиков, и Брант медленно подгреб их поближе, захватывая руками в кольцо, вдохнул знакомый головокружительный аромат. Лепестки дразняще щекотали кожу. Если сомкнуть веки, можно представить, что он прямо сейчас обнимает обнаженную Лавандею…
— Подогреть?
Брант в ужасе распахнул глаза и подскочил на месте. Вода волной хлюпнула по бортикам, откатилась к ногам, вернулась и выплеснулась через край.
К счастью,
