Тэнгу - Мария Вой
– Что он делает, буракади?
Тот читал какую-то ветхую буракадийскую книгу, о содержании которой бурчал что-то невразумительное – «Бог», «ад», какое-то «лимбо». Биру, как обычно, замялся, и Аяшике пришлось его подтолкнуть:
– Я один из вас, один из Шогу! Вот! – И он помахал деревянной миской, из которой ел вакаме.
– Фоэ колдун, – буркнул Биру.
– Ого! Это он так колдует? Наводит порчу на Укири? – за шутками Аяшике прятал нарастающую тревогу.
– Говорит с сестрой. Мысленно. – Биру закрыл книгу и, подумав, продолжил: – Однажды в детстве он и его сестра встретили ёкая, которого преследовал другой ёкай. Пока Фирэ прятала первого, Фоэ отвлекал второго; все это время они находились далеко друг от друга, но вдруг обнаружили, что могут обмениваться мыслями. Так вот ёкая и спасли. Оказалось, что именно он наделил их этой силой. Спустя годы Нагара-сан взял Фоэ и Фирэ на службу. И теперь Фоэ может в любой час передать Фирэ все, что велит Хицу.
– Кому передать? Нагаре?
Биру прикусил язык и густо покраснел.
– Да, – раздался голос Матти. – Пусть знает: мы не просто какая-то банда. Мы подчиняемся Цуда Нагаре.
Аяшике догадывался об этом с тех пор, как Хицу открыл правду о своем происхождении. Конечно, тогда Аяшике не смог понять, зачем бы Нагаре понадобилась кучка бестолочей, но теперь все прояснилось. Это никакие не бандиты, если в Землях Раздора их чествуют как спасителей, а покровительствует им самый могущественный даймё Гирады. И среди них есть те, кто обладает Дарами Изнанки…
– Значит, Фоэ и Дзие – колдуны…
– Еще Иноуэ. Соба кое-что умеет. А Хицу… – Маття улыбнулась, как не улыбаются женщины – бессовестно показывая белые ровные зубы. – Нагара-сан, в отличие от других даймё, принимает на службу и колдунов, и ёкаев, если те хотят присоединиться к нему.
Все эти дни Аяшике считал, что стать пленником таких жалких бандитов, как Шогу, – позор. Но теперь выходило, что его похитили по-настоящему опасные люди, близкие не какому-то там Тайро, а самому Цуда Нагаре!
– Может, теперь ты, Аяшике, поймешь, как ценно наше время и как безобразно ты его тратишь. Будь так любезен, попроси у Собы чаю, когда отправишься спать. Своим бездействием ты наносишь вред всей Гираде.
Она ушла, и Биру испустил долгий шумный вздох, словно в ее присутствии не решался дышать.
Аяшике выпил чай в тот вечер, как велела Маття, но вместо воспоминаний его мучили нынешние страхи: жители Минато, ведущие его на белый песок перед Сураноо, пытки, унижения и казнь. В конце сна, когда его отрубленная голова катилась по песку, он увидел его – свою соломенную надежду. Проснувшись, Аяшике твердо решил, что будет терпелив и дождется помощи, хотя все вокруг кричало ему: спасайся, если жизнь дорога! В этих краях, с этими людьми тебе не место! Но он отбивался от тревоги, как мог, с помощью дрянного местного саке.
Чутье шептало верно. Под утро на Минато напали.
Аяшике не видел самой битвы: Хицу приказал хватать пожитки и следовать за ним через тайный ход из города. Откуда-то со стороны ворот и укреплений доносился шум, но сам Минато казался притихшим. Стражи и воины, попадавшиеся на пути, не сказали беглецам ни слова и даже не пытались призвать Шогу на помощь.
– Что происходит? – спросил Аяшике, когда они пробирались по темному сырому лазу. Горожан здесь не было – только Шогу, как трусы, бежали от опасности. – Кто напал?
– Кто напал? – прорычал Ринго. – Снова разыгрываешь дурачка?!
– Я гирадиец Иношиши Манехиро, – напомнил Аяшике. – Тогда почему мы им не помогаем?
– Это обычное дело, – перебил Хицу, пытаясь предотвратить перепалку. – Укири часто пробует отодвинуть границы Земель Раздора. Минато привык. Они выстоят. Они знают, что наша задача важнее.
Его перебил самый страшный звук из всех: гонг пожара. Может, битва и не была значительной, но в городах, подобных Минато, одна огненная стрела бывает смертоноснее тысячи самураев.
– А ты как будто сидел в мати-бугё и не знал! – продолжал наседать Ринго.
– Я не знал, клянусь!
Это была ложь – он знал. Но то, что он увидел, не совсем вязалось с тем, что рассказывали укирийские вояки. По их словам, это Земли Раздора посылали к границам Укири головорезов, а Укири лишь защищалась. Но никто и никогда не упоминал о поджогах городов, полных мирных людей…
«Мало того что он сделал меня пленником своих бредовых замыслов, – думал Аяшике, глядя в спину Хицу, – так теперь еще и втягивает в войну!»
Смерть хотела его, как не хотела ни одна женщина. Шогу были ее когтями.
– Я вспомнил, откуда начинался наш поход! – заявил утром Аяшике. – Послушайте меня, ничтожного! Я видел новый сон, точнее, воспоминание Манехиро. В нем Манехиро и Юки-сан прокладывали по карте путь. Дайте карту!
Ему подали свиток, и Аяшике навис над ним, хмурясь, кряхтя и почесывая свежевыбритый подбородок. Хицу то ли в шутку, то ли всерьез бросил ему, что если он перестанет бриться и стричь волосы (а еще поглощать рисовые колобки), то хотя бы внешне станет напоминать Манехиро, а там и память проклюнется. Аяшике меньше всего хотелось стать похожим на своих косматых мучителей, не утруждавшихся бритьем, стрижкой, а порой и мытьем, поэтому он использовал время в Минато с пользой и чисто выбрился.
Терпение Шогу начало иссякать, и когда Ринго собирался разразиться проклятиями, Аяшике пробормотал:
– Это немыслимо… Не может быть…
– Что? Что?! – подскочил Танэтомо.
– Хицу-сан! – сказал Аяшике, поднимая на Хицу виноватый взгляд. – Во сне я видел, что из столицы Манехиро шел через эти леса к границе Земель Раздора, а оттуда в горы Укири. Кажется, логово Шаэ Рю находится в этих лесах… – Он ткнул пальцем в лес на юге Укири.
Хицу задумчиво потер подбородок, и теперь уже Аяшике сгорал от нетерпения.
– Никогда бы не подумал, что искать Шаэ Рю придется в Укири!
– Я тоже! – пылко поддержал Аяшике. – Клянусь сердцем своей матери, они шли туда!
Краем глаза он увидел Биру: тот спрятал лицо за ладонью, будто испытывал сильнейший стыд. Неужели понял? Да и ёкай с ним, если понял, – кому какое дело, что там думает буракади! Нужно выиграть время любой ценой!
Хицу хлопнул в ладоши и возвестил:
– Так чего же мы ждем? Наконец-то у нас есть хоть какая
