Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева

- Так мы по работе, потому с утра пораньше, - жалобно пропищал парень, грея ладони о кружку. - Я это... я посыльный я, значит. Из столицы. С важным поручением. К госпоже де Кавендиш.

У меня внутри все похолодело. Столица. Важное поручение. Госпожа де Кавендиш. Это мой титул. Вернее, пока еще мой.

- Ко мне? - переспросила я, выходя вперед. - К Зое де Кавендиш?

Посыльный поднял на меня глаза. В них читалось такое облегчение, будто он увидел саму спасительницу.

- Вы госпожа Зоя? - выдохнул он и, забыв про чай, полез куда-то за пазуху. Долго там копошился, что-то искал, сопел и кряхтел, а мы все терпеливо ждали, завороженно наблюдая за этим процессом. Наконец он извлек на свет божий мятый, перепачканный конверт.

Точнее, то, что когда-то было конвертом. Сейчас это была жалкая мятая бумажка, сложенная в несколько раз, с подозрительными пятнами и следами явного пребывания в тесном контакте с телом посыльного.

Глава 20. Уведомление

Глава 20. Уведомление

- Вот, - протянул он мне дрожащей рукой. - Вам. Велено передать из рук в руки. Срочно.

Я взяла конверт, стараясь не морщиться от того, каким он был теплым и влажным. На сургучной печати отчетливо виднелся герб де Кавендишей - дракон, взлетающий над горами. Печать была сломана. Видимо, самолично посыльным, для надежности хранения.

Тетушка Фифа подошла ближе, прищурилась подслеповато, разглядывая герб, и хмыкнула:

- А это, кажись, тебе, племянница. Герб твоего дракона, чтоб ему пусто было. И чего он пишет? Извиняется? Слезно просит прощения и обещает больше не развешивать сама знаешь что на люстрах семейного гнезда?

Сердце мое предательски ёкнуло. Глупое, наивное сердце, которое, несмотря на весь мой жизненный опыт и четырех детей, все еще надеялось на чудо. Вдруг он и правда одумался? Вдруг понял, какой был дурак? Вдруг пишет, что любит и ждет, и розовые трусы те уже сжег в камине?

Я усмехнулась своим мыслям. Нет, Зоя, не будь дурой. Атамир де Кавендиш не из тех, кто признает свои ошибки. Этот человек скорее откусит себе хвост, чем скажет "прости". Я слишком хорошо его знала. Десять лет брака даром не прошли - я изучила этого дракона вдоль и поперек, со всеми его чешуйками, закидонами и полным отсутствием совести.

Сломала остатки печати, развернула письмо. Роскошная плотная бумага, дорогая, с тиснением, с вензелями по краям. И запах... запах ударил в нос, будто кулаком. Те самые духи, что я оставила в нашей спальне. Мои духи, которыми Атамир, видимо, брызгал на письмо, чтобы напомнить мне о доме. Или чтобы заглушить воспоминания о тех самых розовых трусах.

Я пробежалась глазами по строчкам. Красивый, витиеватый почерк мужа - он всегда гордился своим каллиграфическим письмом, считая, что это признак истинного аристократа.

Первая же фраза заставила меня поперхнуться воздухом.

"Уведомление о прекращении финансирования..."

- Чего?! - выдохнула я вслух.

"...в силу неисполнения супружеского долга и покидания без позволения супруга семейного дома..."

- Да ты... - у меня перехватило дыхание.

"...налагается штраф за оное правонарушение в размере..."

Дальше шла сумма, от которой у меня глаза полезли на лоб. Да это же все мои карманные деньги за последние пять лет! Которые я честно экономила на платьях и украшениях, чтобы откладывать детям на приданое!

"...решением магистрата леди Зое де Кавендиш предписывается немедля вернуться во владение мужа, дабы загладить вину и продолжить жизнь порядочную, как и подобает приличному семейству - во избежание более серьезного наказания..."

- Ах ты, гад чешуйчатый! - я скомкала письмо, потом разгладила, перечитала еще раз, убеждаясь, что мне не мерещится.

"...Так как у супруги личного дохода не имеется, значит, обеспечить должное содержание себя и детей она не в состоянии, посему дочери будут изъяты у матери и переданы под опеку благонадежному отцу..."

Дальше я читать не могла. Буквы расплывались перед глазами. В ушах зашумело, в груди что-то оборвалось и ухнуло вниз, в самую пропасть.

- Чего там? - тетушка нахмурилась и шагнула ко мне, вырывая письмо из рук.

Она нацепила очки - огромные, круглые, на самый кончик носа - и начала читать вслух, с выражением, от которого каждый абзац звучал как приговор:

- "Уведомление о прекращении финансирования... неисполнение супружеского долга... покидание без позволения... штраф... предписывается вернуться... дочери будут изъяты..." - Фифа подняла глаза на меня, и в них полыхнуло такое, что я невольно отступила на шаг. - Это что ж такое получается? Он, изменщик паршивый, свою же вину на тебя перекладывает? Да еще и детей забрать грозится? Ополоумел вовсе, ящерица обнаглевшая?!

Посыльный втянул голову в плечи так глубоко, что она, кажется, исчезла где-то между ключицами. Его кружка с чаем жалобно звякнула о блюдце.

- Я... я это... я ничего не знаю, - залепетал он. - Мне велели передать, я передал. Я только посыльный, меня послали, я и поехал. А что в письме - моя хата с краю, я не грамотный почти, только по складам...

- Молчи, - рявкнула на него тетушка так, что парень подпрыгнул и пролил чай себе на колени. - Не до тебя сейчас. Все вы, мужики, одним миром мазаны! Наказание для рода женского!

Я стояла, вцепившись в спинку стула, и пыталась переварить прочитанное. Гнев, обида, страх, отчаяние - все смешалось в душе в какой-то ядовитый коктейль.

Дети притихли, чувствуя неладное. Даже Виктория, обычно бойкая и смелая, сидела тихо, прижав к себе младших сестер. Пип замер у ног посыльного, насторожив уши. Каркуша перестал вертеть головой и уставился на меня, склонив голову набок. Шмякс высунул нос из пледа и тоже смотрел, бусинками глаз, будто понимал, что происходит что-то страшное.

- Мама? - тихонько позвала Мелисса. - Мамочка, ты чего? Тебе плохо?

Ее голосок вывел меня из ступора. Я посмотрела на своих девочек - испуганных, притихших, сжимающихся в комочек на скамье. Мои малышки. Мои Вика, Эмили, Алекса, Лисенок. И представила, как их забирает Атамир. Как они живут в том холодном замке без меня, с этим бесчувственным чурбаном, который даже не помнит, что их нужно кормить, пока развлекается с любовницами.

- Нет, - сказала я вслух. - Нет, не дождешься, ящер гулящий!

- Вот это правильно, - одобрила тетушка, хлопнув меня по