Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева

- Дурак, - прошептала она, и я не понял, к кому относилось это слово - ко мне или к тому, с кем она говорила.

А потом она обернулась.

Я не успел отпрянуть. Наши глаза встретились - ее серые, мои - кажется, выпученные от ужаса. Мать замерла на секунду, потом ее лицо приняло привычное ледяное выражение.

- Атамир, - сказала спокойно, словно я не подглядывал за ней, а вошел через парадную дверь с букетом цветов. - Заходи. Раз уж подслушал, будь добр, выслушай до конца.Конец первой книги.